Over 60 anal

496 Share

Over 60 anal

На миг Элвин был раздражен встречей, напомнившей о более не владевших им страстях. Он был еще слишком молод и самонадеян, чтобы чувствовать потребность в продолжительных отношениях, да и в более зрелом возрасте, ему было бы непросто установить. Даже в самые интимные моменты барьер его уникальности вставал между ним и его возлюбленной. Несмотря на полностью сформированное тело, он был все еще ребенком и продолжал бы им оставаться в течение десятилетий, в то время как его друзья один за другим восстанавливали память о прошлых жизнях, оставляя его далеко позади. Ему уже приходилось наблюдать это, и потому он остерегался отдавать себя полностью, без оглядки, кому бы то ни. Даже Алистра, казавшаяся сейчас такой наивной и безыскусной, скоро должна была обрести комплекс воспоминаний и талантов, превосходивших его воображение. Впрочем, его легкое недовольство сразу прошло. Если Алистра пожелала его увидеть, то не было причины, чтоб помешать ей это сделать.

Ванамонд, - продолжал. - Это существо с грандиозными познаниями, но интеллект его кажется совсем маленьким. Конечно, - добавил он, - его разум может быть столь отдаленного порядка, что мы не сможем его понять - но почему-то подобное объяснение мне не кажется правильным. - Но что же ты узнал. - нетерпеливо спросил Элвин. - Известно ли ему что-либо о Семи Солнцах. Мысли Хилвара все еще были. - Они были созданы многими расами, в том числе и нашей, - сказал он уклончиво. - Ванамонд может сообщать мне подобные факты, но, по-видимому, не понимает их смысла. Полагаю, что он знает о прошлом, но не в состоянии интерпретировать .

В центре пустого пространства стоял металлический треножник, прочно укрепленный в грунте. Треножник этот нес на себе кольцо, несколько наклоненное таким образом, что его ось упиралась в неведомую точку небосвода где-то на полпути между горизонтом и зенитом. На первый взгляд казалось, что кольцо это ничего в себе не заключало. Но затем, приглядевшись повнимательнее, Олвин увидел, что пространство внутри кольца заполнено каким-то слабым туманом, который сильно утомлял зрение, а его и без того-нужно было напрягать, чтобы заметить этот самый туман -- так близко цвет его находился у самого края видимого спектра. Светилась какая-то энергия, и, вне всякого сомнения, именно этот вот механизм и произвел тот взрыв света, который привлек их в Шалмирейн. Не решаясь подойти поближе, они остановились и стали наблюдать за странным этим устройством с безопасного, как им представлялось, расстояния. Мы на верном пути, билось в голове у Олвина. Теперь оставалось только выяснить -- кто или что установило здесь этот механизм и какой цели он может служить. Это наклоненное кольцо.

Позже он, возможно, прикажет мониторам опять вспомнить решетку и вернуть ее на место. Но в данный момент между туннелем и отвесной стеной города никаких препятствий не. Дойдя почти до края воздуховода, Джезерак впервые сообразил, что на него надвигается внешний мир. Он взглянул на ширившийся круг неба, и походка его стала утрачивать уверенность, пока, наконец, Джезерак не застыл в неподвижности. Элвин вспомнил, как Алистра повернулась и убежала прочь с этого самого места, и засомневался, сможет ли он побудить Джезерака идти. - Я прошу тебя только посмотреть, - упрашивал он, - но не покинуть город. С этим-то ты должен справиться. Во время своего недолгого пребывания в Эрли Элвин видел, как мать учила ребенка ходить. Он вспомнил эту сцену, пока уговаривал Джезерака двигаться вперед по коридору, делая одобрительные замечания наставнику, едва передвигавшему непослушные ноги. Джезерак, в отличие от Хедрона, не был трусом.

Олвин по инерции проскочил несколько миль, прежде чем среагировал и смог положить корабль на новый курс. И снова колонны продолжали тянуться все тем же непрерывным забором, разрезая пейзаж,-- все на том же расстоянии одна от. Затем, милях в пятидесяти от первого поворота, они снова резко свернули -- и опять-таки под прямым углом. Если дело и дальше так пойдет, подумал Олвин, то мы скоро очутимся там, откуда начали". Бесконечная череда этих колонн так заворожила их, что, когда ей наступил конец, они оказались уже во многих милях от этой последовательности, Только тогда Хилвар закричал и заставил Олвина, который ничего не заметил, повернуть. Они медленно снизились и, пока кружили над тем, что обнаружил Хилвар, у каждого в сознании стала оформляться фантастическая догадка. Но поначалу ни тот, ни другой не решались ею поделиться. Пара колонн оказалась сломана у самого основания. Обе лежали там же, где упали. Но и это еще было не все: две колонны, обрамляющие образовавшийся прогал, оказались согнуты в наружном направлении какой-то неодолимой Было просто некуда деться от внушающего трепет вывода.

В основном путем расспросов о том, на что именно похожи Великие, и перехвата при этом образа, формировавшегося в мыслях робота. Образ был очень неполон, и мне пришлось немало импровизировать. Раз или два созданная мной картина сильно разошлась с представлениями робота. Но когда такое случалось, я чувствовал растущее замешательство робота и подправлял изображение прежде, чем он начинал что-либо подозревать. Сравни: я мог пользоваться сотнями схем, в то время как робот - лишь одной; и мог с неуловимой для него скоростью подменять одно изображение другим. Это было похоже на фокус: я был в состоянии перегрузить сенсорные контуры робота и одновременно подавить его способность к критической оценке ситуации. Ты увидел лишь итоговое, исправленное изображение, наиболее полно соответствующее откровениям Учителя. Оно оказалось грубоватым, но подошло. Робот был убежден в его подлинности достаточно долго, чтобы снять блокировку, и в этот миг я смог установить полный контакт с его сознанием.

207 Share

Over 60 anal

За стеклом был не сад, а круглый туннель, резко загибавшийся кверху. В нескольких шагах позади он все еще видел Алистру, несмотря на то, что сам он не был ей виден. Она, нисколько не колеблясь, секундой позже оказалась в проходе рядом с. Пол под их ногами медленно начал ползти вперед, словно жаждал вести их к цели. Они сделали несколько шагов, пока их скорость не стала такой большой, что дальнейшие усилия были бы Коридор все еще клонился вверх и на тридцати метрах изогнулся под прямым углом. Но это можно было постигнуть лишь логикой; для всех чувств ощущение соответствовало быстрой ходьбе по совершенно прямому коридору. То, что на деле они двигались прямо вверх в вертикальной шахте глубиной в сотни метров, не создавало у них никакого опасения: отказ поляризующего поля был непредставим. Теперь коридор снова начал наклоняться "вниз" до тех пор, пока снова не согнулся под прямым углом. Бег пола неощутимо замедлялся и, наконец, остановился в длинном зале, увешанном зеркалами. Элвин знал, что здесь торопить Алистру бессмысленно.

Глаз едва мог уследить за тем, как серебряная стрела света прочертила дугу над вершинами гор, оставив за собой многомильный след инверсии. В двадцати тысячах футов над Лизом она остановилась. Ей вовсе не понадобилось торможением гасить свою колоссальную скорость. Она остановилась мгновенно, и глаз, следовавший за ней, по инерции прочертил дугу еще до четверти небосклона, прежде чем сознание ненужности этого смогло остановить его движение. С высоты обрушился чудовищный удар грома -- это взревел воздух. смятый движением корабля. Прошло еще немного времени, и сам корабль, празднично сверкая в солнечном свете, опустился на склон холма в какой-нибудь сотне футов от. Трудно было сказать, кого это поразило больше, но Олвин первым пришел в .

Но все же думаю, что мониторы способны научить нас еще очень и очень многому. если, конечно, Центральный Компьютер им разрешит. А он, похоже, относится к. м-м. доброжелательно. На пути к Залу Совета Олвин раздумывал над этими словами Шута. До сих пор он полагал, что доступ к мониторам ему обеспечило единственно влияние Хедрона. Ему и в голову не приходило что это стало возможным в силу каких-то качеств, внутренне присущих именно ему самому. Быть Неповторимым означало потерю многого.

Этот великий эксперимент на протяжении миллионов лет поглощал всю энергию человечества, но Коллитрэкс сумел уложить все эти страдания, все эти жертвы всего в несколько слов. Впрочем, эксперимент принес Человеку его самые замечательные достижения. Человек уничтожил болезни. Он мог бы теперь жить вечно, если бы пожелал. А овладев телепатией, он подчинил себе самую неуловимую силу из. Он был готов снова, опираясь уже на собственные завоевания, ринуться к звездам -- туда, в непомерные просторы Галактики. Он хотел встретить, как равных, обитателей тех миров, от которых когда-то отвернулся в уязвленном самолюбии. Он хотел сыграть и свою роль в истории Вселенной.

Он не нашел других выходов, хотя изучил тысячу коридоров и десять тысяч пустых помещений. Все эти здания были в том безупречном состоянии, которое населением Диаспара воспринималось как должное, как часть нормального порядка вещей. Иногда Элвину попадался бредущий робот, видимо, совершающий обход; в таких случаях он всегда пытался расспросить машину. Но расспросы были безрезультатны, поскольку ни одна из встреченных Элвином машин не была настроена на восприятие человеческой речи или мысли. Несмотря на то, что роботы знали о его присутствии, ибо вежливо отступали в сторону, давая проход, разговора не получалось. Временами Элвин по нескольку суток не видел людей. Чувствуя голод, он заходил в какое-либо из жилых помещений и заказывал еду. Удивительные машины, о существовании которых он почти не думал, пробуждались к жизни после бесконечно долгой спячки.

Прежде чем Олвин смог продолжить свой допрос, Хилвар вмешался. Вопросы, которые он задавал, были так терпеливы, он говорил с таким участием и в то же самое время с такой настойчивостью и убедительностью, что Олвин решил ни в коем случае не прерывать его, хотя его так и подмывало вступить в разговор. Ему не хотелось признаваться себе, что Хилвар превосходит его по развитию, но не было ни малейших сомнений в том, что дар друга общаться с животными простирается даже на это фантастическое существо. И более того -- чудище, похоже, откликалось. Его речь стала более разборчивой, и если сначала это странное создание отвечало столь кратко, что выходило чуть ли не грубо, то, по мере того как развивалась беседа, оно стало отвечать на вопросы подробно и даже само уже сообщало кое-какую информацию, о которой его и не спрашивали. Хилвар терпеливо складывал по кусочку мозаику этой невероятной истории, и Олвин совсем потерял ощущение времени. Всей истины они выяснить так и не смогли -- для догадок и предположений оставалось места сколько угодно. По мере того как существо все более и более охотно отвечало на вопросы Хилвара, его внешний вид начал меняться.

756 Share

Over 60 anal

Невольно хотелось думать о Центральном Компьютере как о чем-то живом, находящемся в одном месте, хотя в действительности он был суммой всех машин Диаспара. Даже не будучи живым в биологическом смысле, он несомненно обладал осведомленностью и самосознанием не меньшими, чем человек. Он должен был знать, чем занимается Элвин и, следовательно, одобрял это, иначе остановил бы его или отослал к Совету, подобно тому как информационная машина поступила с Алистрой. Оставаться здесь не имело смысла. Алистра знала, что любая попытка найти Элвина - даже если бы его местонахождение в этом огромном здании было ей известно - обречена на неудачу. Двери не будут открываться; движущиеся полы поползут обратно, как только она встанет на них; поля подъемников таинственно отключатся, отказываясь перемещать ее с этажа на этаж. Если она будет упорствовать, ее осторожно выпроводит на улицу вежливый, но непреклонный робот, или же она будет кружить по Залу Совета, пока не утомится и не уйдет по собственной воле. На улицу она вышла огорченной и озадаченной; она впервые почувствовала, что некая тайна делает ее личные желания и интересы поистине тривиальными. Это не означало, однако, что для нее самой они стали менее важными. Она не представляла, что будет делать дальше, но в одном была уверена.

На протяжении многих столетий -- сначала в кораблях, построенных другими, а позже -- и собственной постройки на основе заимствованных знаний -- Человек исследовал Галактику. И повсюду он находил культуры, которые мог оценить, но с которыми не мог сравниться, а время от времени ему,встречался и разум, обещавший вскоре вообще выйти за пределы человеческого понимания. Удар этот был невообразимо тяжек, но человечество не было бы самим собой, если бы не справилось с. Став печальнее и неизмеримо мудрее, Человек вернулся в Солнечную систему -- безрадостно размышлять над приобретенными знаниями. Он готовился принять вызов Галактики, и постепенно возник план, порождавший кое-какие надежды на будущее. Когда-то физические науки представляли для Человека самый большой интерес. Теперь же он с еще большим горением накинулся на исследования в области генетики и науки о мозге. Он был преисполнен решимости любой ценой добраться до самых пределов своей эволюции. Этот великий эксперимент на протяжении миллионов лет поглощал всю энергию человечества, но Коллитрэкс сумел уложить все эти страдания, все эти жертвы всего в несколько слов. Впрочем, эксперимент принес Человеку его самые замечательные достижения.

В строительство Диаспара был вложен весь опыт, все искусство Империи. Когда же великие дни подошли к концу, гении прошлого реформировали город и поручили его машинам, сделав Диаспар бессмертным. Если даже все уйдет в небытие - Диаспар будет жить и нести потомков Человека невредимыми по течению Люди в Диаспаре не достигли ничего, кроме возможности выжить, и были удовлетворены. Они могли заняться миллионом вещей, чтобы заполнить промежуток времени от момента выхода почти взрослых тел из Зала Творения, до часа возвращения лишь слегка постаревших организмов в Банки Памяти города. В мире, где все мужчины и женщины обладали разумом, некогда осенявшим лишь гениев, не было опасности заскучать. Наслаждений, доставляемых беседой и аргументацией, тончайших формальностей в области социальных контактов - этого уже было достаточно, чтобы занять немалую часть жизни. А помимо этого, бывали еще большие формальные дебаты, когда весь город зачарованно внимал проницательнейшим умам, сталкивавшимся в поединке или дерзавшим штурмовать такие вершины философии, которые никогда не покорятся, но и вызов, брошенный ими, никогда не потускнеет. Не было мужчины или женщины без какого-нибудь всепоглощающего интеллектуального занятия. Эристон, к примеру, проводил немалую часть времени в длительных диалогах с Центральным Компьютером.

Для Элвина они были загадкой: большинство было четвероногими, но некоторые имели по шесть или даже по восемь ног. Серанис ждала их в тени башни. Элвин не смог угадать ее возраст: ее длинные золотые волосы были тронуты серым оттенком, что, как он решил, являлось признаком старости. Наличие детей, со всеми подразумевавшимися последствиями, его очень смутило. Где есть рождение, там, без сомнения, должна присутствовать и смерть, и продолжительность жизни в Лисе и Диаспаре не могла не различаться, и притом очень сильно. Он не мог сказать, сколько - пятьдесят, пятьсот или тысяча, - но в ее глазах он чувствовал мудрость и глубину жизненного опыта, знакомую по встречам с Джезераком. Она указала на небольшое кресло, но, несмотря на приветственную улыбку, не произнесла ни слова, пока Элвин не устроился поудобнее - насколько это было возможно под ее напряженным, хотя и дружелюбным, взглядом. Затем она вздохнула и обратилась к Элвину низким, приятным голосом: - Это случается не часто, так что прости меня, если я не знаю правильного обращения.

А впереди, на расстоянии каких-то нескольких шагов, простирались запустение и дикость -- мир пустыни, мир Пришельцев. Олвин возвратился к девушке и удивился, обнаружив, что ее бьет дрожь -- Чего ты испугалась. -- спросил. -- Мы же все еще в Диаспаре, и безопасности. И раз уж мы выглянули в то окошко, что позади нас, то конечно же можем поглядеть и в это!. Алистра смотрела на него так, как если бы он был каким-то неведомым чудовищем. Да, собственно, по ее разумению, так оно и. -- Ни за что не смогу. -- прошептала она .

По большей части на лицах его сограждан застыло выражение крайнего недоверия: они все еще не могли отказаться от своего фальшивого прошлого и принять вместо него еще более фантастическую версию реальности. Коллитрэкс заговорил. Тихим, приглушенным голосом он принялся описывать последние дни Империи. По мере того как перед ним разворачивалась картина того времени, Олвин все больше понимал, что это был век, в котором ему очень хотелось бы жить. Век приключений и не знающего преград, сверхъестественного мужества, которое все-таки сумело вырвать победу из зубов катастрофы. -- Хотя Галактика и была опустошена Безумным Разумом,-- говорил Коллитрэкс,-- ресурсы Империи оставались еще огромными и дух его не был сломлен. С отвагой, которой мы можем только поражаться, великий эксперимент был возобновлен ради поиска ошибки, которая привела к трагедии. Разумеется, теперь нашлись многие и многие, кто выступил против этой работы, предрекая усугубление катастрофы, но все-таки возобладало противоположное мнение. Проект продвигался вперед во всеоружии знания, добытого такой дорогой ценой, и на этот раз он привел к успеху. Народившийся новый вид разумных существ имел интеллект, который просто невозможно было измерить.

987 Share

Over 60 anal

Хилвар молча последовал за ним в прохладу дома и потом -- через входные двери -- на улицу, в кольцо из цветного стекла, окружающее дом. Сирэйнис ждала их там, и вид у нее был спокойный и решительный. Она, конечно, знала, что Олвин пытается что-то утаить от нее, и снова мысленно перебрала все предусмотренные ею меры предосторожности. Как человек, разминающий мускулы перед предстоящим ему большим усилием, она произвела смотр всему, что было в ее силах предпринять в случае необходимости. -- Вы готовы, Олвин. -- спросила она, -- Совершенно готов, -- ответил Олвин, но в голосе у него прозвучало нечто такое, что заставило Сирэйнис внимательно посмотреть на. -- Тогда лучше всего будет, если вы сейчас отрешитесь от всех мыслей, как вы это уже умеете. После этого вы ничего не будете чувствовать и ничего не будете знать до тех пор, пока снова не окажетесь в Диаспаре. Олвин повернулся к Хилвару и быстрым Шепотом, который Сирэйнис не могла услышать, произнес: -- До свиданья, Хилвар. Не тревожься.

Вне всякого сомнения, она полностью совпадает со всем тем, что нам известно о Ярлане Зее и основании Диаспара. -- Ну вот, теперь мы можем открыть город по-настоящему,-- сказал Олвин. -- На это, само собой, уйдет уйма времени, но в конце концов мы сумеем нейтрализовать все страхи, и каждый, кто пожелает, сможет покинуть Уйма времени -- это уж точно,-- сухо отозвался Джирейн. -- И не забывайте, что Лиз едва ли достаточно велик, чтобы принять несколько сот миллионов посетителей, если все ваши вздумают вдруг явиться. Я не считаю, что это так уж вероятно, но и исключать такую возможность не -- Проблема решится автоматически,-- возразил Олвин. -- Пусть Лиз крохотен, но мир-то -- велик. И с какой стати мы должны оставлять его в распоряжении пустыни. -- Экий ты все еще мечтатель, Олвин,-- с улыбкой произнес Джизирак. -- А я-то все думал -- что же еще осталось для .

Элвин знал, что замок воздушного шлюза не откроется, пока мозг звездолета не убедится в пригодности атмосферы для дыхания. На секунду ему показалось, что произошла ошибка - воздух был очень разрежен и едва давал пищу легким. Глубоко вдохнув, он решил, что кислорода для поддержания жизни здесь достаточно, хотя и чувствовал, что больше нескольких минут не Тяжело дыша, друзья подошли к роботу и приблизились к изогнутой стене загадочного купола. Они сделали еще шаг - и тут же оба остановились, словно пораженные единым внезапным ударом. Громом могучего гонга в их сознании грянуло одно-единственное утверждение: ОПАСНО. НЕ ПРИБЛИЖАЙТЕСЬ. Это было. Послание было выражено чисто мысленно, без поддержки слов. Элвин был уверен, что любое существо, на любом уровне разума, получило бы такое же предупреждение, в той же безошибочной манере - в глубоких слоях своего сознания.

Если бы Шуту довелось претерпеть по вине Алистры те или иные неудобства, она не испытала бы в связи с этим ни малейшего сожаления. Достигнув большой кольцевой дороги, опоясавшей парк, они расстались в гробовом молчании. Наблюдая, как Алистра исчезает вдали, Хедрон устало пытался разгадать планы, зреющие в ее Сейчас он мог быть уверен только в одном. Еще долгое время ему не придется опасаться скуки. Алистра действовала решительно и рассудительно. Она не собиралась связываться с Эристоном и Этанией: родители Элвина были приятными ничтожествами, к которым она чувствовала скорее некоторую привязанность, чем уважение. Они только потратили бы зря время в бесплодных разговорах, а затем поступили бы точно так же, как сейчас Алистра. Джезерак выслушал ее рассказ без видимых эмоций. Если он и был встревожен или удивлен, то умело скрыл это - так умело, что Алистра была несколько разочарована. Ей-то представлялось, что ничего более необычного и важного никогда не происходило, и безучастное поведение Джезерака ее обескуражило.

Спросил Хилвар, когда они снова оказались в космосе. Элвин задумчиво смотрел на экран. - Ты полагаешь, мне следует вернуться. - произнес. - Это было бы разумно. Наше везение не может длиться долго, а кто знает, какие еще сюрпризы приготовили для нас эти Это звучал голос осторожности и здравого смысла, и Элвин сейчас был готов прислушиваться к нему в большей степени, нежели несколько дней. Но он прошел долгий путь и всю жизнь ожидал этого момента; он не повернет назад, ведь предстоит увидеть еще так много нового. - Теперь мы будем оставаться в звездолете, - сказал он, - и нигде не коснемся поверхности. Это, во всяком случае, достаточно безопасно.

Ты о чем задумался. -- спросил Хилвар. -- Мне просто пришло в голову. может быть, я и есть Ярлан Зей. Это, знаешь, вполне. Он мог внести матрицу своей личности в Хранилища Памяти и возложить на нее задачу взломать форму Диаспара, прежде чем она закостенеет. Придет день, когда я должен буду выяснить, что же случилось с теми, предыдущими Неповторимыми. Это ведь помогло бы стереть множество белых пятен в общей картине. -- И Ярлан Зей -- или кто бы это ни был -- также проинструктировал Центральный Компьютер оказывать Неповторимым помощь, когда бы они ни появлялись,-- задумчиво произнес Хилвар, следуя линии его логики.

900 Share

Over 60 anal

Элвин все еще был в ошеломлении; отсвет этого мнимого апокалипсиса горел в его сознании, и он не старался как следует вникнуть в объяснения Центрального Компьютера. Но чудо все равно свершилось, и двери познания распахнулись для Элвина. Потом он вспомнил предупреждение Центрального Компьютера и беспокойно спросил: - А как насчет моральных препятствий, стоявших перед тобой при преодолении приказов Учителя. - Я установил, почему именно они были наложены. Когда ты подробно изучишь его жизнь - а теперь у тебя есть возможность это сделать - ты увидишь, что он изображал из себя чудотворца. Ученики верили ему, и это добавляло Учителю могущества. Но, конечно, все эти чудеса имели простое объяснение - если они вообще не выдумка. Меня удивляет, что вроде бы разумные люди позволяли обманывать себя подобным образом. - Так что же, Учитель был обманщиком.

Что с ними случилось. Он не знал этого; они едва могли поверить ему, и разочарование их было острым и открытым, несмотря на всю бездну, отделявшую их сознания от его собственного. Но они были терпеливы, и он рад был помочь им, ибо их поиски совпадали с его поисками, и они оказались для него первыми товарищами, которых он когда-либо. Никогда в жизни Элвин не мог ожидать, что ему суждено столкнуться с чем-либо столь же необычайным, как этот беззвучный разговор. Трудно было смириться с необходимостью играть в нем не более, чем пассивную роль, ибо он не хотел признаваться даже самому себе, что ум Хилвара в некоторых отношениях далеко превосходит его собственный. Он мог лишь ждать и поражаться, ошеломленный потоком мыслей, ускользающих за пределы его постижения. Наконец, Хилвар, очень бледный и напряженный, прервал контакт и обратился к своему другу. - Элвин, - сказал он измученным голосом.

Заинтересованным. Элвин хотел что-то ответить другу, но внезапно был охвачен никогда ранее не изведанным чувством. По его телу разлилось покалывающее тепло; это длилось лишь несколько секунд, а потом он стал уже не только Элвином. Нечто вошло в его мозг и словно заняло его часть - подобно тому как один круг может частично закрыть собою. Он ощущал также и сознание Хилвара - здесь, рядом, равно захваченное явившимся к ним неведомым существом. Чувство это было скорее странным, чем неприятным, и оно впервые продемонстрировало Элвину, что такое настоящая телепатия - та сила, которая у его народа выродилась настолько, что могла использоваться только для управления Когда Серанис пыталась овладеть его сознанием, Элвин восстал сразу же; но против этого вторжения он не боролся. Это было бы бесполезно, и к тому же он знал, что это существо в любом случае не враждебно. Он позволил себе расслабиться, без сопротивления смирившись с тем, что его сознание стало объектом изучения со стороны интеллекта, бесконечно превосходящего его собственный. Но в этом предположении он был не совсем прав. Одно из этих сознаний, как сразу заметил Ванамонд, было более дружелюбным и доступным, чем другое.

Говоривший это был прерван одним из своих спутников. - Я думаю, Джерейн, нам лучше умерить свое любопытство. Серанис ждет. Имени "Серанис" предшествовало слово, незнакомое Элвину, и он решил, что это своего рода титул. Он понимал их без затруднения, и это не казалось удивительным. Диаспару и Лису досталось одно и то же лингвистическое наследство, а благодаря древнему изобретению звукозаписи речь давно была заморожена в виде неразрушимых структур. Джерейн изобразил притворное почтение. - Прекрасно, - он улыбнулся. - Серанис обладает немногими привилегиями - и я не буду покушаться на. Пока они шли по деревне, Элвин присматривался к окружавшим его людям.

Наиболее впечатляющим примером была система транспорта, если ее можно было так назвать. На короткие расстояния люди шли пешком, находя в этом удовольствие. Если они спешили или нуждались в перемещении небольших грузов, то использовали специально выращенных животных. Существо для перевозки грузов было невысоким шестиногим зверем, очень послушным и сильным, но туповатым. Гоночные животные были совсем другой породы: обычно они ходили на четырех ногах, но когда нужно было набрать скорость по-настоящему, они использовали только могучие задние конечности. Такие животные могли пересечь весь Лис за несколько часов, пассажир же восседал на шарнирном сиденье, пристегнутом к спине существа. Наверное, ничто на свете не подвигло бы Элвина отважиться на подобную скачку, но среди юношей Лиса она была популярным спортом. Породистые рысаки были аристократами животного мира и прекрасно знали об. Они располагали довольно обширным запасом слов, и до Элвина часто доносились их хвастливые разговоры о прошлых и будущих победах.

Река, так долго служившая надежным проводником, теперь текла сонно, словно тоже приближалась к концу пути. Стало ясно, что они не достигнут гор до наступления сумерек: задолго до заката лес покрылся таким мраком, что дальнейшее продвижение стало невозможным. Огромные деревья стояли в пятнах тьмы, и холодный ветер шумел в листьях. Элвин и Хилвар остановились на ночлег под гигантским красным деревом, верхние ветви которого еще золотились под лучами зари. Когда уже неразличимое за деревьями солнце наконец зашло, свет какое-то время еще теплился в играющих водах. Двое исследователей - а теперь они вполне заслуживали этого звания - улеглись в надвигавшемся мраке, глядя на реку и размышляя об увиденном. Вскоре Элвин вновь ощутил чувство восхитительной дремоты, впервые познанное им в предыдущую ночь, и радостно отдался сну. Хотя сон и не был необходим в беззаботной жизни Диаспара, здесь он доставлял удовольствие.

652 Share

Over 60 anal

Им руководили силы, приведенные в движение в незапамятные времена гениями, которые спланировали Диаспар с таким извращенным мастерством, или же еще более талантливыми людьми, противостоявшими первым. Как и любое человеческое существо, Олвин до известного предела был машиной, его действия предопределялись наследственностью. Это, конечно, не отменяло потребности в понимании и добром к нему отношении и в равной же степени не давало ему иммунитета против одиночества и отчаяния. Для его собственного народа он был настолько непредсказуем, что его сограждане порой забывали, что он живет теми же чувствами, что и. Понадобился Хилвар -- человек совсем иных жизненных обстоятельств, чтобы разглядеть в Олвине просто еще одно человеческое существо. В течение первых нескольких дней в Диаспаре Хилвар повстречал людей больше, чем за всю свою предыдущую жизнь, но ни с кем не сблизился. Живя в такой скученности, обитатели города выработали известную сдержанность по отношению друг к другу, и преодолеть ее было нелегко. Единственное уединение, которое им было ведомо, было уединение мышления, и они упорно оберегали его, даже когда занимались сложными и бесконечными обшественными делами Диаспара. Хилвару было их жаль, хотя он и понимал, что они не испытывают ни малейшей нужды в сочувствии.

Но теперь вот срок подошел вплотную: ему предстояло принять решение -- в каком из двух миров он хочет жить. Голос Сирэйнис, когда она заговорила, был исполнен тревоги, и у Олвина внезапно родилось впечатление, что в тех планах, которые Лиз строил в отношении его, что-то не сработало. Что произошло здесь за время его отсутствия. Побывали ли в Диаспаре эмиссары Лиза, чтобы провести манипуляции с мозгом Хедрона. И не постигла ли их неудача. -- Олвин, -- начала Сирэйнис, -- есть много такого, о чем я вам еще не рассказала, но теперь вам предстоит все это узнать, чтобы понять наши Вам известна одна из причин изоляции наших двух сообществ друг от друга. Страх перед Пришельцами, эта темная тень в сознании каждого человеческого существа, обратил ваших людей против мира и заставил их забыться в мирке собственных грез. Здесь, у нас, страх этот никогда не был столь велик, хотя это именно мы вынесли бремя последнего нашествия.

Если бы на этой планете происходили бури, все постройки были бы сметены еще тысячелетия. Я не думаю, что нам стоит заходить внутрь. - А я и не собираюсь. Я пошлю робота - он может двигаться намного быстрее нас и ничего не заденет. Так что крыша на него не обрушится. Хилвар одобрил эту предосторожность, но настоял еще на одной, которую Элвин упустил из виду. Перед тем, как робот отправился на разведку, Элвин велел ему проинструктировать почти столь же разумный компьютер звездолета, так что теперь, что бы ни произошло с пилотом, путешественники могли бы по крайней мере вернуться на Землю. Потребовалось немного времени, чтобы понять: мир этот ничего им не даст.

Никто, пояснил он, независимо от отпущенного ему срока, не мог исчерпать богатств Диаспара: в городе всегда обнаруживалось что-нибудь новое. Немалое время он посвятил описанию удивительных вещей, сработанных умельцами Диаспара; постарался хотя бы вкратце дать представление о шедеврах, сотворенных художниками прошлого к вечному восхищению людей. И с легкой грустью задал вопрос: правда ли, что музыка Диаспара стала последним звучащим посланием Земли к звездам. Они выслушали его до конца, не прерывая и не задавая вопросов. Когда Элвин кончил, было уже очень поздно, и он вдруг почувствовал никогда не испытанную ранее усталость. Напряжение и тревоги этого длинного дня вымотали его, и совершенно неожиданно Элвин заснул. Проснувшись, он оказался в незнакомой комнате, и лишь спустя несколько секунд вспомнил, что находится не в Диаспаре. Одновременно с возвращением сознания забрезжил утренний свет, и вскоре Элвина залило мягкое, холодное сияние зари, хлынувшее через прозрачные стены. Элвин лежал в сонной полудреме, припоминая вчерашние события и раздумывая, какие силы он теперь привел в движение.

Потом экран погас. Когда изображение Хедрона растаяло, Элвин долго сидел в неподвижности. Впервые за всю жизнь он вгляделся в свою душу со стороны, ибо не мог отрицать справедливости слов Хедрона. Останавливался ли он во всех своих замыслах и приключениях хоть раз, чтобы подумать, как отразятся на друзьях его поступки. Он доставлял близким беспокойство, а вскоре мог навлечь на них и нечто худшее - и все из-за своего ненасытного любопытства и жажды познавать то, чем не следовало интересоваться. Ему никогда не нравился Хедрон: замкнуто-собранный характер Шута мешал установлению тесных отношений, несмотря на всю добрую волю Элвина. Но сейчас, думая о прощальных словах Шута, он мучился угрызениями совести. Ведь это из-за его поступков Шут бежал из нынешнего века в неопределенное будущее. Но, без сомнения, подумал Элвин, в этом происшествии он не должен винить только. Оно лишь доказало уже известное - Хедрон был трусом.

Я обратил на тебя внимание еще очень давно в знал, что нам однажды предстоит встретиться. Я ведь тоже -- на свой лад -- единственный в своем роде. 0, совсем не в том смысле, в каком. -- я тысячу раз выходил из Зала Творения; Но когда-то давно, в самом начале, меня определили на роль Шута, а в каждый настоящий момент в Диаспаре живет только один шут. Многие, впрочем, полагают, что и одного-то слишком. В голосе у Хедрона звучала ирония, удивлявшая Олвина. Было не в лучших манерах задавать прямые личные вопросы, но, в конце концов, Хедрон сам затеял весь этот разговор. -- Прошу простить мне мое невежество,-- сказал Олвин,-- но что это такое -- Шут и что он делает. -- Ты спросил -- что, поэтому я начну с ответа на вопрос -- почему?, -- ответил Хедрон.

881 Share

Over 60 anal

Поэтому вход в помещение движущихся дорог замурован. Более того, поскольку не исключена возможность, что существуют и другие способы покинуть город, поиск таковых будет произведен с помощью мониторов памяти. Этот поиск уже начался. Мы также рассмотрели вопрос о том, какие действия должны быть предприняты в отношении. Учитывая твою молодость, а также необычные обстоятельства твоего происхождения, следует признать, что ты не можешь быть осужден за свои поступки. В сущности, выявив потенциальную опасность для нашего образа жизни, ты оказал услугу городу, и мы выражаем тебе благодарность за. Раздался вежливый рокот аплодисментов, и лица Советников удовлетворенно расплылись. Со сложной ситуацией разобрались. Советники избавились от необходимости устраивать Элвину нагоняй и могли теперь заняться своими делами с полным сознанием того, что они, главные граждане Диаспара, выполнили свой долг.

Несколько секунд Хедрон сидел в полном молчании. Захоти он -- у него еще была возможность свернуть с пути, что простерся перед ним в будущее, которое лежало за пределами всех его способностей к предвидению. Никто другой на его месте не колебался бы ни минуты. В городе не было другого человека, который -- даже будь у него силы и возможности -- решился бы потревожить призраки века, мертвые уже на протяжении миллионов столетий. Быть может, никакой опасности и не существовало и ничто не могло потревожить преемственную неизменность Диаспара. Но если он все-таки имелся -- самый что ни на есть малейший риск пробуждения чего-то странного и неизведанного, грозящего этому миру, то сейчас у Хедрона был последний Шанс предотвратить Порядок вещей, каким он существовал, вполне устраивал Шута. Время от времени он мог слегка расстраивать этот порядок, но только едва-едва ощутимо. Он был критиком, а не революционером.

Мы обсудили также, какие меры должны быть предприняты -- если они вообще необходимы -- в отношении. Принимая во внимание твою юность и своеобразные обстоятельства твоего появления на свет, существует всеобщее ощущение, что порицать тебя за то, что ты сделал. В сущности, раскрыв потенциальную опасность для нашего образа жизни, ты даже оказал городу услугу, и мы зафиксируем наше одобрение. Раздались тихие, шелестящие аплодисменты, и на лицах советников появилось удовлетворенное выражение. Они быстро справились с трудной ситуацией, избежали необходимости наказывать Олвина и теперь могли снова приняться за привычные свои занятия, радуясь, что они, влиятельные граждане Диаспара, исполнили свой долг. Если им достаточно повезет, пройдут еще целые столетия, прежде чем подобная необходимость возникнет. Председатель выжидательно посмотрел на Олвина. Возможно, он надеялся, что тот выразит ответное понимание и воздаст благодарностью Совету за то, что с ним обошлись столь милостиво. Он, однако, был разочарован. -- Можно мне задать вам всего один вопрос.

Элвин ответил, когда они почти подошли к краю озера. Он - Я хотел показать тебе, на что способен этот корабль. И еще я надеялся, что полип возродился; я чувствую себя в долгу перед ним и хотел бы рассказать о своих открытиях. - В таком случае, - возразил Хилвар, - тебе придется подождать. Ты вернулся слишком рано. Элвин ожидал этого: шансы были очень малы, и он не испытал большого разочарования. Абсолютно спокойные воды озера уже не колебались в том непрекращающемся биении, которое так изумило их в первый. Элвин встал на колени у края воды и всмотрелся в холодную, темную глубину. У поверхности воды плавали крошечные полупрозрачные колокольчики с почти невидимыми щупальцами. Вытянув руку, Элвин коснулся одного из них - и тут же бросил, сердито вскрикнув.

Ты уже в третий раз портишь сагу. Вчера ты поломал ход событий, пожелав выбраться из Долины Радуг. А позавчера ты все провалил, пытаясь вернуться к Началу в той временной линии, которую мы исследовали. Если ты не будешь соблюдать правил, то дальше путешествуй сам по. Полный негодования, он исчез, забрав с собой Флорануса. Нарриллиан вообще не появлялся; наверное, был сыт по горло всей историей. Осталось только изображение Алистры, печально глядящей сверху вниз на Элвина. Элвин наклонил гравитационное поле, встал на ноги и подошел к материализовавшемуся столику.

Сам Элвин, как стало ясно его слушателям, был слишком молод, чтобы усматривать какую-либо опасность в своих поступках. Шут, однако, должен был знать все куда лучше, но действовал он совершенно безответственным образом. Члены Совета еще не знали, насколько сам Хедрон был с ними согласен. Джезерак, как наставник Элвина, тоже заслуживал порицания, и кое-кто из советников время от времени бросал на него задумчивые взгляды. Это не тревожило Джезерака, хотя он прекрасно понимал, о чем они думают. В том, что он давал поучения наиболее оригинальному из умов, зародившихся в Диаспаре со времен Рассвета, тоже была несомненная честь, и уж ее-то у него никто не мог отнять. Лишь закончив изложение фактической стороны своих приключений, Элвин ненавязчиво попытался прибегнуть к убеждению. Он каким-то образом должен был внушить этим людям истины, постигнутые им в Лисе; но можно ли было заставить их понять нечто невиданное и с трудом вообразимое.

346 Share

Over 60 anal

Олвин стоял среди руин крепости и глядел на озеро, чьи спокойные воды свидетельствовали о том, что гигантский полип стал теперь не более чем рассеянным облаком живых клеток, не имеющих ничего общего с организованным в определенные формы разумным существом. Робот по-прежнему находился рядом, но Хилвара не было и в помине. Олвину некогда было размышлять, что бы все это значило, или проявлять беспокойство по поводу отсутствия друга, потому что почти тотчас же произошло нечто столь фантастическое, что оно напрочь выбило из его головы все посторонние мысли. Небо стало раскалываться надвое: Тонкая полоска черноты протянулась от горизонта к зениту и стала медленно расширяться, как если бы тьма и хаос обрушивались на Вселенную. Неумолимо эта полоса становилась все шире и шире, пока не охватила четверть небесной сферы. Несмотря на все свои познания в области реальных астрономических фактов, Олвин никак не мог отделаться от ошеломляющего впечатления, что кто-то извне вламывается в его мир через щель в огромном голубом куполе неба. Крыло ночи перестало расти. Силы, породившие его, теперь смотрели вниз, на этот игрушечный мир, который они обнаружили здесь, и, быть может, советовались между собой -- стоит ли этот мир их внимания. Олвин не испытывал ни тревоги, ни страха.

Вот и все, что касается сказок, в которые все мы свято веруем с тех самых пор, как началась наша писаная история,-- снова заговорил Коллитрэкс. -- А теперь я должен вам сообщить, что все эти сказки лживы -- лживы в каждой своей детали, лживы настолько, что даже сейчас мы еще не сумели полностью соотнести их с действительностью. Он подождал, чтобы значение сказанного дошло до каждого. После чего, медленно и тщательно выговаривая слова, передал Лизу и Диаспару знание, которое было получено от Вэйнамонда. Даже то, что Человек достиг звезд, было неправдой. Вся его крохотная империя ограничивалась орбитой Плутона и Персефоны -- межзвездное же пространство оказалось таким барьером, преодолеть который Человек был не в силах. Вся его цивилизация теснилась вокруг Солнца и была еще очень молода. звезды сами пришли к. Влияние этого, должно быть, оказалось потрясающим. Несмотря на все свои неудачи, Человек никогда не сомневался, что настанет день -- и он покорит глубины пространства.

Он вспомнил, как оглядел тогда себя; теперь он уже подрос на пару дюймов, но, в сущности, тело его едва ли изменилось с момента рождения. Он пришел в этот мир почти совершенно взрослым, и когда -- через тысячу лет -- наступит пора покинуть его, он будет все таким же, разве только чуточку выше ростом. А перед тем -- первым -- воспоминанием зияла пустота. Настанет день, и она, возможно снова поглотит его сознание. Но день этот отстоял еще слишком далеко, чтобы пробудить в душе хоть какое-то чувство. Олвин снова обратил мысли к тайне своего рождения. Ему вовсе не представлялось странным, что в некий неощутимо краткий миг он мог быть создан могуществом тех сил, что создавали и все предметы повседневности, окружающие. Нет, в этом-то как раз не было ничего таинственного.

Человечество издавна завораживала тайна выброшенных костей, наудачу выпавшей карты, каприз поворота рулетки, На самом низменном первоначальном уровне этот интерес основывался просто на жадности -- чувстве, совершенно невозможном в мире, где каждый обладал всем, что он только мог пожелать в необъятно широких рамках разумного. Но даже когда жадность отмерла, чисто интеллектуальное обаяние случая продолжало искушать и самые изощренные умы. Машины, действовавшие по программе случайности, события, последствия которых невозможно было предугадать, сколь иного информации ни находилось бы в распоряжении человека,-- философ и игрок в равной степени могли из всего этого извлекать наслаждение. И по-прежнему оставались -- для всех мужчин и женщин -- сопряженные миры любви и искусства. Сопряженные, поскольку любовь без искусства есть просто удовлетворение желания, а искусством нельзя насладиться, если не подходить к нему с позиций любви. Человек стремится к красоте во множестве форм -- в последовательности звуков, в линиях на бумаге, в поверхности камня, в движениях тела, в сочетаниях цветов, заполняющих некоторое пространство. Все эти способы выражения красоты издревле существовали в Диаспаре, а на протяжении веков к ним прибавились еще и новые. И все же никто не был уверен, что все возможности искусства исчерпаны,-- так же как и в том, что оно имеет какое-то значение вне человеческого сознания. И это же самое можно было сказать о любви. Джизирак недвижимо сидел среди вихря цифр.

Хотя Элвин и не получил прямого ответа, у него не хватило духа повторить вопрос. Было бы нечестно подвергать верность друга такому испытанию. - Тогда скажи мне вот что, - спросил он, - как могут твои соплеменники остановить меня, если я попытаюсь уйти с нетронутой памятью. - Это нетрудно. Если ты попытаешься убежать, мы захватим контроль над твоим сознанием и заставим тебя вернуться. Элвин ожидал чего-то в этом роде и не был обескуражен. Он хотел бы довериться Хилвару, явно потрясенному неизбежной перспективой расставания, но не рискнул поставить на карту свои планы. Очень тщательно, обдумав все мелочи, он избрал единственный путь, ведущий к Диаспару на подходящих для него условиях.

Он ведет нас к своему дому, - и я очень хотел бы знать, что он сам обо всем этом думает. Этот вопрос интересовал и Элвина. Но неужели можно было подумать, что робот испытывает нечто похожее на человеческие чувства, возвращаясь к древнему дому Учителя спустя все эти бездны времени. Во всех контактах с роботом, начиная с того момента, когда Центральный Компьютер снял блокировку, Элвин ни разу не заметил у робота проявления каких бы то ни было признаков эмоций или чувств. Он отвечал на вопросы Элвина и подчинялся его командам, но подлинная личность робота оказалась совершенно недоступной. А в том, что такая личность существовала, Элвин был уверен. Ведь иначе он не ощущал бы смутного чувства вины, которое мучило его, стоило лишь припомнить, как он в свое время перехитрил робота и его ныне дремлющего партнера. Робот все еще верил во все, что говорил ему Учитель.

159 Share

Over 60 anal

Олвин был уверен, что любое существо, каков бы ни был уровень его развития, получит здесь то же самое предупреждение в том же самом неизменном виде -- прямо в сознание. При всем при том, это было именно предупреждение, а не угроза. И Хилвар и Олвин каким-то образом поняли, что оно вовсе не направлено против них и, более того, что оно служит их защите. Оно как бы говорило: здесь находится нечто невообразимо опасное, и мы, его создатели, исполнены желания никому не причинить вреда. Молодые люди отошли на несколько шагов и поглядели друг на друга: каждый ждал, чтобы именно другой первым сказал, о чем же он сейчас думает. Подытожил Хилвар: -- Слушай, а ведь прав-то я оказался. Никакой разумной жизни здесь и в помине. А предупреждение это -- оно автоматическое: оно включилось самим нашим с тобой присутствием, когда мы приблизились к дозволенной границе. Олвин кивнул, соглашаясь: Но вот интересно, а что же это они пытаются защитить. Ну, скажем, под этими куполами могут оказаться дома, все что угодно.

Позвал. - Иди сюда, взгляни на. Тот присоединился к нему, и вдвоем они стали рассматривать чудо, разверзшееся под ногами. Глубоко внизу, едва различимая, лежала гигантская карта - огромная сеть линий, сходящихся к точке под центральной шахтой. Какое-то время они молча разглядывали; затем Хедрон тихо сказал: - Ты понимаешь, что. - Думаю, что да, - ответил Элвин. - Это карта всей транспортной системы, а эти маленькие кружочки, должно быть, означают другие города Земли. Я даже вижу возле них названия, но они слишком тусклы, чтобы их прочесть. - Вероятно, здесь было какое-то внутреннее освещение, - отчужденно произнес Хедрон.

Не знаю я также, хороша она или плоха. Я не могу догадаться о ее сути. - Предположим, что она касается чего-то вне города. Джезерак понимающе улыбнулся: Шут, как и следовало ожидать, немного пошутил. - Я объяснил ему, что там находится; он знает, что за пределами Диаспара нет ничего, кроме пустыни. Отведи его туда, если ты в состоянии: возможно, ты знаешь дорогу. Стоит ему увидеть действительность, и странности его рассудка, быть может, будут излечены. - Я думаю, что он уже видел ее, - тихо произнес Хедрон. Но это он сказал себе, а не Джезераку.

Зайдя так далеко, глупо было возвращаться, когда цель, быть может, уже была совсем близка. - Я иду в этот туннель, - сказал он упрямо, словно призывая Хедрона остановить. - Я хочу посмотреть, куда он Он решительно двинулся вперед вдоль стрелы, светившейся у них под ногами, и после секундного колебания Шут последовал Едва вступив в туннель, они ощутили знакомую тягу перистальтического поля и мгновенно были втянуты в его глубину. Путешествие продлилось меньше минуты: когда поле отпустило их, они оказались в длинном узком помещении в форме полуцилиндра. У дальнего края виднелись слабо освещенные отверстия двух туннелей, уходивших в бесконечность. Люди почти всех цивилизаций со времен Рассвета нашли бы все окружающее совершенно привычным, но для Элвина и Хедрона это был иной мир. Назначение длинной обтекаемой машины, нацеленной, подобно снаряду, на дальний туннель, было очевидным, но это не делало ее менее необычной. Верхняя часть машины была прозрачной, и сквозь стенки Элвин мог видеть ряды роскошно отделанных кресел. Не было и намека на вход.

Никогда прежде Олвин не встречал никого, похожего на Хедрона. Шут оказался истинной личностью -- человеком, который, насколько мог судить Олвин, на две головы возвышался над всеобщим уровнем однообразия, столь типичным для Диаспара. И хотя казалось, что установить в точности, в чем заключаются его обязанности и как он их выполняет, нет никакой надежды, это едва ли имело значение. Важно то, чувствовал Олвин, что существует некто, с кем он может поговорить -- случись пауза в этом монологе -- и кто в состоянии дать ответы на многие из загадок, мучающих его уже так долго. Они вместе двинулись в обратный путь по коридорам башни Лоранна и вышли наружу неподалеку от пустынной движущейся мостовой. Только когда они уже очутились на улицах города, Олвину пришло на ум, что Хедрон так и не поинтересовался у него, что же он делал там, на границе с неведомым. Он подозревал, что Хедрон это знал, ситуация представляла для него известный интерес, но он ей не удивлялся. Что-то подсказывало Олвину, что чем-то удивить Хедрона было бы очень нелегко.

Алистра была совершенно уверена, что у самого-то Олвина не имелось никакого разрешения от Совета, а это могло только означать, что ему помогает кто-то, кто стоит выше Совета. Совет руководил Диаспаром. Но и сам Совет должен был повиноваться приказаниям еще более высокой инстанции -- почти безграничного интеллекта Центрального Компьютера. Трудно было не думать о Центральном Компьютере как о живом существе, локализованном в каком-то ограниченном пространстве, хотя на самом деле он представлял собой сумму всех машин Диаспара. И даже если он и не был живым в биологическом понимании этого слова, ему, во всяком случае, было свойственно не меньше сознания и самосознания, чем человеческому существу. Он обязан знать, чем занят Олвин, и, следовательно, должен одобрять эту деятельность, иначе Олвин был бы остановлен а его проблема была бы передана Совету -- как это сделала информационная машина в отношении самой Алистры. Смысла оставаться здесь не было никакого. Алистра понимала, что любая попытка найти Олвина -- даже если бы она точно знала, где именно в этом огромном здании он находится -- обречена на неудачу.

388 Share

Over 60 anal

Видимо, некоторые растения, силясь избежать яростных схваток на поверхности, смогли покорить воздух. Благодаря чудесам адаптации они научились выделять водород и сохранять его в листьях, и это позволило им подняться до уровня относительно мирных нижних слоев атмосферы. Однако было неясно, нашли ли они безопасность хотя бы. Их свисавшие вниз стебли и листья кишели целой фауной паукообразных тварей, которые вынужденно проводили всю жизнь, высоко паря над поверхностью планеты и продолжая на своих уединенных воздушных островах вечную борьбу за существование. По-видимому, время от времени они вступали в контакт с землей: Элвин увидел, как один из гигантских шаров внезапно сморщился и рухнул с небес. Его порванная оболочка играла роль грубого парашюта. Любопытно, было ли это случайностью или частью жизненного цикла этих странных существ. Пока они ожидали приближения к следующей планете, Хилвар вздремнул. По какой-то причине, которой робот так и не смог им растолковать, корабль, находясь в пределах планетной системы, должен был двигаться медленно - по крайней мере в сравнении с его стремительным бегом сквозь Галактику. На то, чтобы добраться до мира, избранного для третьей остановки, ушло почти три часа, и Элвин был слегка удивлен, что вроде бы незначительное межпланетное путешествие должно длиться так Он разбудил Хилвара, когда они нырнули в атмосферу.

Она усмотрела в его глазах страх, 6езошибочный страх, и тотчас же истолковала его в том смысле, что Олвину грозит какая-то опасность. Напрасны оказались все заверения Хедрона -- Алистра злилась на него все больше и больше, когда они вместе возвращались через Парк. Сначала она хотела остаться около усыпальницы -- подождать Олвина, каким бы загадочным образом он ни исчез. Хедрону удалось убедить ее, что это будет зряшная трата времени, и, когда она последовала за ним в город, у него несколько отлегло от сердца. Нельзя было сбрасывать со счетов возможность того, что Олвин вернется почти тотчас же, и Хедрону не хотелось, чтобы кто-то еще оказался посвященным в тайну Ярлана Зея. К тому времени, когда они достигли первых зданий города, Хедрону стало ясно, что его тактика увиливания от ответов полностью провалилась и ситуация самым драматическим образом вышла из-под контроля. Впервые в жизни Шут просто растерялся и не нашел способа справиться с возникшей проблемой. Изначальная его реакция -- подсознательный страх медленно уступал место более глубокой и более обоснованной тревоге. До сих пор Хедрон придавал мало значения последствиям своих поступков. Его собственные интересы и некоторая, совершенно искренняя симпатия к Олвину были достаточным мотивом для всего, что он сделал.

Вера в собственную судьбу была одним из наиболее ценных даров, доставшихся Человеку, но Олвин не знал, сколь многих эта вера привела к полной катастрофе. -- Олвин, -- обратился к нему предводитель городских прокторов, -- у нас есть приказ следовать за тобой, куда бы ты ни направился, -- до тех пор пока Совет не заслушает твое дело и не вынесет свой вердикт. -- И в чем же меня обвиняют. -- поинтересовался Олвин. Он все еще переживал волнение, связанное с побегом, и никак не мог принимать всерьез этот новый поворот событий. А по поводу того, что Шут выдал его тайну, он испытал лишь мимолетное раздражение. -- Никаких обвинений не выдвинуто, -- последовал ответ. -- Если это окажется необходимым, то обвинение будет сформулировано после того, как тебя -- И когда же это случится. -- Очень скоро, я полагаю. -- Проктор, по всей видимости, испытывал неловкость и не был уверен, как именно следует ему выполнять свою малоприятную миссию.

Увы, ответ был именно таким, какого Элвин опасался. - Я не могу ответить на твой вопрос. Сделать это означало бы раскрыть замысел моих конструкторов и тем самым разрушить - Значит, моя роль была запланирована еще при строительстве города. - Подобное можно сказать обо всех людях. Эта реплика заставила Элвина остановиться. Она была вполне справедлива: люди в Диаспаре проектировались не менее тщательно, чем машины. Факт уникальности сам по себе не мог рассматриваться как достоинство. Элвин понял, что о своем происхождении он здесь больше ничего не узнает. Нечего было пытаться перехитрить этот колоссальный интеллект или же надеяться, что тот выдаст информацию, которую ему приказано скрывать.

Они могли, скажем, пользоваться индивидуальными гравитационными устройствами, которые когда-то были широко распространены, но от которых в Диаспаре сейчас не осталось и -- Да мы можем потратить миллионы лет, исследуя все эти здания, -- очнулся наконец Хилвар. -- Ясно же, что их не просто бросили -- их тщательно освободили от всего ценного, что они могли содержать. Мы только зря тратим -- Ну и что ты предлагаешь. -- Хорошо бы осмотреть еще два или три района планеты, да и убедиться, что все они -- один к одному, как я ожидаю. Потом нам следует так же быстро ознакомиться с другими планетами, а приземляться только в тех случаях, если какая-то покажется нам сильно отличающейся от всех предыдущих или же если мы заметим что-нибудь необычное. И это все, на что мы можем надеяться, если только не собираемся торчать тут до конца своих дней. Это было достаточно справедливо. Они собирались войти в контакт с разумными существами, а вовсе не археологическими раскопками заниматься. Первую задачу можно было бы выполнить за какие-то несколько дней -- если выполнить .

На секунду она озадачила его; затем он понял, что смотрит на руины какого-то забытого города. Он не задержался надолго: сердце защемило от мысли, что миллиарды людей не оставили иных следов своего существования, кроме этих борозд на песке. Ровная линия горизонта, наконец, сломалась, сморщилась и превратилась в горы, которые почти сразу же оказались под. Машина теперь замедляла ход, приближаясь к земле по широкой дуге в сотни километров. И вот внизу раскинулся Лис. Бесконечные леса и реки создавали пейзаж такой несравненной красоты, что Элвин какое-то время был не в силах продолжать полет. К востоку земля была покрыта тенью, и обширные озера, казалось, парили над ней, подобно заводям ночной тьмы. Но в стороне заката воды танцевали и искрились светом совершенно невообразимых оттенков. Найти Эрли оказалось нетрудно - и это было удачей, ибо робот не мог направлять его. Элвин был готов к этому и даже испытал удовлетворение от того, что обнаружил пределы всемогущества своего спутника.

840 Share

Over 60 anal

И как же работает Джерейн. - С помощью саг. Он построил целый ряд саг и изучает нашу реакцию. Я никогда не думал, что я, в моем возрасте, снова вернусь к детским забавам. - А что это такое - саги. - спросил Хилвар. - Воображаемые миры мечты, - воскликнул Элвин. - По крайней мере большинство из них - воображаемые, хотя часть, вероятно, основана на исторических фактах.

Мы можем открыть нашу сторону; и Диаспар вскоре поступит Сознания Сенаторов - как находящихся в Эрли, так и рассеянных по всему Лису - обсудили это предложение, которое, впрочем, им откровенно не понравилось. Но альтернативы они не Семя, брошенное Элвином, начало прорастать куда быстрее, чем он имел основания надеяться. Когда друзья достигли Шалмираны, горы еще купались в тени. С высоты нескольких километров чаша крепости выглядела совсем маленькой: казалось невероятным, что судьба Земли некогда зависела от этого крошечного черного круга. Элвин остановил корабль среди руин у края озера, и картина запустения вызвала тоску в его душе. Он открыл люк, и в корабль прокралась мертвенная тишина. Хилвар, почти не разговаривавший в течение всего полета, спокойно спросил: - Для чего ты снова явился. Элвин ответил, когда они почти подошли к краю озера. Он - Я хотел показать тебе, на что способен этот корабль. И еще я надеялся, что полип возродился; я чувствую себя в долгу перед ним и хотел бы рассказать о своих открытиях.

Олвин, однако, отнесся к делу куда серьезнее, чем того ожидал Джизирак. -- Ты забываешь, что скоро у нас помощником будет Вэйнамонд,-- сказал. -- Мы еще не знаем, какими возможностями он располагает, но в Лизе все, похоже, думают, что возможности эти потенциально безграничны. Разве не так, Хилвар ответил не. Вэйнамонд был еще одной огромной загадкой, этаким гигантским вопросительным знаком, который всегда будет нависать над будущим человечества, пока это существо остается на Земле,-- это было верно. Но очевидно было и то, что эволюция Вэйнамонда в сторону самоосознания ускорилась в результате его общения с философами Лиза. Они страстно надеялись на сотрудничество в будущем с этим супермозгом-ребенком, веря в то, что человечеству удастся в результате сэкономить целые эпохи, которых бы потребовала его естественная эволюция. -- Я не совсем уверен. -- признался Хилвар. -- Я думаю, что мы не должны ожидать слишком многого от Вэйнамонда.

Любой мог отыскать пройденную им тропу, и в прежние века другие люди бессчетное число раз могли зайти по ней почти так же. Эти прежние Уникумы, к примеру - что с ними произошло. Возможно, ему просто первому повезло. Во время обратного пути по улицам города Элвин устанавливал все более и более тесную связь с машиной, освобожденной им от вечного рабства. Она всегда была в состоянии воспринимать его мысли, но раньше он никогда не знал, подчинится ли она его приказам. Теперь эта неопределенность исчезла: он мог говорить с ней, как с человеком. Сейчас, в присутствии посторонних, он предложил ей не использовать устную речь, а вместо этого направлять ему простые, понятные мысленные изображения. Иногда он негодовал на то обстоятельство, что роботы могут свободно общаться между собой на телепатическом уровне, а человек - если он не житель Лиса -. Еще одна способность, которую Диаспар потерял или намеренно отбросил. Этот безмолвный и несколько одностороний разговор продолжался во время ожидания в вестибюле Зала Совета.

До прохода в скалах они добрались довольно быстро, а когда миновали его, то вышли на чрезвычайно интересное плато, полого снижающееся по краям. Теперь Олвин уже не испытывал ни усталости, ни страха -- только жадное чувство предвкушения волнующих событий возбуждало. Он понятия не имел о том, что именно ему предстоит обнаружить. Но то, что что-то будет обнаружено, не вызывало у него никаких сомнений. Вскоре характер поверхности резко изменился. Нижняя часть склона плато состояла из пористой вулканической породы, собранной там и сям в огромные навалы. Здесь же грунт внезапно превратился в твердые, стеклистые плиты, совершенно гладкие, как если бы когда-то горные породы бежали здесь по склону расплавленной рекой. Кромка плато оказалась едва ли не у самых их ног. Хилвар первым дошагал до нее, а спустя несколько секунд и Олвин, лишившись дара речи, уже стоял. Он был ошеломлен, потому что оба они находились на краю вовсе не какого-то там плато, как им представлялось поначалу, но огромной чаши глубиной в полмили и диаметром мили в три.

Вода еще была -- там, глубоко под поверхностью. А если необходимо, то можно создать заводы, которые дадут планете эту воду. За годы, лежащие впереди, предстояло сделать так. Джизирак знал, что стоит на рубеже двух эпох: он уже повсюду чувствовал убыстряющийся пульс человечества. Предстояло, конечно, столкнуться с гигантскими проблемами, но Диаспар пойдет на. Переписывание прошлого набело займет многие сотни лет, но, когда оно будет завершено, Человек снова обретет почти все, что оказалось им утрачено. И все же -- в состоянии ли он будет обрести действительно. -- подумал Джизирак. Трудно было поверить в то, что Галактика снова может быть покорена, и если даже это и будет достигнуто, то ради какой цели.

703 Share

Over 60 anal

Олвин все еще видел Алистру -- в нескольких шагах от себя, -- но знал, что она-то его уже не видит. Алистра, однако, не заставила себя ждать. Секундой позже она уже стояла рядом с. Пол у них под ногами медленно пополз вперед, словно бы изъявляя полную свою готовность незамедлительно доставить их к цели путешествия. Они сделали было по нему несколько шагов, но скорость пола стала уже столь большой, что не было ровно никакой необходимости шагать еще и самим. Проход все так же поднимался вверх и через сотню футов шел уже под совершенно прямым углом к первоначальному своему положению. Впрочем, постичь эту перемену можно было лишь логикой, ибо чувства говорили, что движение происходит по безупречной горизонтали. Тот факт, что на самом-то деле они двигались вверх по стенке вертикальной шахты глубиной в несколько тысяч футов, совершенно не тревожил молодых людей: отказ гравикомпенсаторного поля был просто немыслим. Наконец коридор пошел с наклоном вниз, пока опять не изменил своего направления под прямым углом к вертикальной плоскости, Движение пола неприметным образом все более и более замедлялось, наконец он совсем остановился в конце длинного зала, стены которого были выложены зеркалами, и Олвин понял, что уж здесь-то Алистру никак не поторопишь. Дело было не только в том, что некоторые черты женского характера без малейших изменений выжили со времен Евы: просто никто не смог бы не поддаться очарованию этого места.

Я не могу этого сделать, - сказала она. - Даже при одной мысли об этом мне становится холоднее, чем от ветра. Не ходи дальше, Элвин. - В этом нет никакой логики. - безжалостно настаивал Элвин. - Ну чем тебе повредит, если ты дойдешь до конца этого коридора и посмотришь наружу. Там необычно и одиноко, но ничего страшного. Наоборот, чем дольше я смотрю, тем более прекрасным. Алистра не дослушала .

Я отправляюсь в Шалмирейн и возвращусь в Эрли что-нибудь через часок,-- сказал Олвин. -- Но это только начало, и, пока я буду там, мне хотелось бы, чтобы вы поразмыслили над одним обстоятельством. Дело в том, что это -- не какой-то обычный флайер, на которых люди когда-то путешествовали в пределах своей планеты. Это -- космический корабль, один из самых быстрых, которые когда-либо были построены. Если вам интересно узнать, где,я его обнаружил, то вы можете найти ответ в Диаспаре. Но для этого вам придется отправиться туда самим, потому что Диаспар никогда не придет к вам первым. Он повернулся к Хилвару и подтолкнул его к внутренней двери. Тот колебался всего какое-то мгновение.

Но даже если этого и не произошло. -- Хилвар указал на бесконечные пустыни под кораблем: -- Когда-то у нас была Галактическая Империя. Что есть у нас теперь такое, что им хотелось бы захватить. Олвин был несколько удивлен, что вот нашелся и еще один человек, исповедующий точку зрения, так близко подходящую к его собственной. И что -- весь ваш народ думает так. -- поинтересовался. -- Да нет, только меньшинство. Средний человек над всем этим просто не задумывается. Но спроси такого -- и он наверняка скажет, что если бы Пришельцы и в самом деле хотели уничтожить Землю, они сделали бы это уже давным-давно.

Жестом руки он указал на безупречное во всех деталях подобие Диаспара, покоящееся перед. - Это не модель, она не существует в действительности. Это лишь проекция образа, хранящегося в Банках Памяти, и, вследствие этого, она абсолютно идентична самому городу. Обзорные аппараты могут увеличить любую выбранную часть, чтобы рассмотреть ее в натуральную величину или даже в более крупном масштабе. Они используются, когда необходимо внести изменения в общий проект; впрочем, в последний раз это делалось очень. Вот место, куда следует придти, если ты желаешь узнать, на что похож Диаспар. За несколько дней ты увидишь здесь больше, чем бродя по городу в течение целой жизни. - Это чудесное место, - сказал Элвин.

Представители едва ли не всех без исключения цивилизаций, которые только существовали на Земле с времен Начала, нашли бы эту обстановку совершенно обычной, но для Олвина и Хедрона это было окном в совершенно иной мир. Загадкой было, к примеру, назначение этой вот длинной, стремительных очертаний машины, которая -- так похожая на снаряд -- покоилась вдоль стены помещения: хотя о ее функции в общем-то можно было догадаться, но менее таинственной она от этого не становилась. Верхняя часть ее была прозрачна, и, глядя сквозь стенки, Олвин видел ряды удобно расположенных кресел. Признаков какого-либо входа в нее не было заметно. Машина парила на высоте что-то около фута над незатейливым металлическим стержнем, который простирался вдаль и исчезал в одном из туннелей. Несколькими метрами дальше другой такой же точно стержень вел в другой туннель -- с той лишь разницей, что над ним не было такой же машины, Олвин знал -- как если бы ему об этом сказали,-- что где-то под далеким и неведомым ему Лизом еще одна такая же машина в таком же помещении, как это, тоже ждет своего часа. Хедрон вдруг заговорил -- быть может, несколько быстрее, чем обычно: -- Какая странная транспортная система. Она может одновременно обслуживать всего лишь какую-то сотню человек. Из этого следует, что они вряд ли рассчитывали на интенсивное движение между городами.

364 Share

Over 60 anal

Робот не шевельнулся, но полип, раздираемый нерешительностью, полностью нырнул в озеро и несколько минут оставался под водой. Возможно, он безмолвно убеждал своего коллегу: несколько раз он начинал подниматься, потом, передумав, вновь скрывался в воде. Воспользовавшись задержкой, Хилвар обменялся с Элвином парой слов. - Я хотел бы знать, что ты стараешься сделать. - сказал он с мягкой шутливостью и, одновременно, серьезностью в голосе. - Или ты сам этого не знаешь. - Ты, конечно, сожалеешь об этих бедных тварях. Не думаешь ли ты, что их освобождение явится добрым делом.

Усевшись перед экраном поудобнее, Элвин поискал взглядом робота. К его удивлению, тот исчез; затем Элвин увидел, что робот уютно пристроился в нише под вогнутым потолком. Он доставил Учителя на Землю и, как верный слуга, последовал за ним в Лис. Теперь он снова готов был принять на себя прежние обязанности, словно и не было прошедших тысячелетий. Элвин для пробы дал ему команду - и огромный экран ожил. Перед ним была Башня Лоранна, странно искаженная, словно лежащая на боку. Дальнейшие пробы показали ему виды неба, города и пустынных просторов. Четкость была изумительной, почти неестественной, хотя масштаб оставлял впечатление нормального, без дополнительного увеличения.

До тех пор пока у него есть источник энергии, он не может износиться или быть уничтожен. Образ конструкции, во всех ее мельчайших деталях хранящийся в его блоках памяти, никогда не потускнеет, а ведь именно этот образ и контролирует его физическую структуру. Теперь корабль, направляемый роботом к башне, был уже совсем близко. Джизирак прикинул, что он около ста футов длиной. На заостренном с обоих концов корпусе не видно было ни окон, ни каких-либо других отверстий, хотя, в общем-то, толстый слой земли на обшивке и не позволял утверждать это с полной уверенностью. Внезапно их обдало пылью, посыпались камешки -- это одна из секций корпуса откинулась наружу, и Джизираку удалось бросить взгляд на маленькую, голую каморку шлюза, в дальнем конце которой виднелась дверь. Корабль висел в воздухе в каком-нибудь футе от жерла воздушного туннеля, к которому он приблизился с крайней осторожностью -- будто чувствующее, живое существо. -- До свидания, Джизирак,-- проговорил Олвин.

Употребление слова исчез означает очень многое, подумалось Олвину. Даже и сейчас Совету не хотелось признавать, что Олвин побывал за пределами Диаспара. Он подумал -- а знают ли эти люди о том, что в городе бывают чужие, и, в общем, усомнился в. Будь это так, они выказали бы куда больше тревоги. Он рассказал свою историю ясно и ничуть ее не драматизируя. Она и без того была достаточно невероятна для их ушей и никаких украшательств не требовала. Только в одном месте он отошел от строго фактического изложения событий, ни слова не сказав о том, каким образом ему удалось ускользнуть из Лиза. Представлялось более чем вероятно, что к этому методу ему придется прибегнуть. Было очень интересно наблюдать, как отношение членов Совета к его рассказу мало-помалу изменялось.

Внутри было тихо и прохладно; солнечный свет, просачиваясь сквозь прозрачные стены, озарял все мягким, спокойным сиянием. Гладкий и эластичный пол был выложен тонкой мозаикой. На стенах некий художник немалого таланта и умения запечатлел лесные сцены. Кроме них, были и другие фрески, ничего не говорившие уму Элвина, но привлекательные для взгляда. В одну из стен был вделан прямоугольный экран, заполненный сменяющимися цветами. Это мог быть приемник визифона, хотя и довольно малого размера. По короткой винтовой лестнице они поднялись на плоскую крышу здания. Отсюда можно было видеть все селение, и Элвин прикинул, что число домов в нем близко к сотне. На некотором расстоянии деревья уступали место обширным лугам, где паслись животные нескольких видов.

Новый Джезерак будет иметь новых друзей, новые интересы, но и старый Джезерак - в той степени, в которой я пожелаю его сохранить, - все еще будет существовать. Это не. В любое время, Элвин, лишь сотая часть граждан Диаспара живет и ходит по его улицам. Подавляющее большинство дремлет в Банках Памяти, ожидая нового призыва к активному бытию. Тем самым мы поддерживаем неразрывность и обновление, обладаем бессмертием - но не застоем. Я знаю, чему ты удивляешься, Элвин. Ты хочешь знать, когда же ты обретешь воспоминания о былых жизнях, как это ныне происходит с твоими друзьями. Таких воспоминаний у тебя нет, ибо ты уникален. Мы старались по возможности скрыть это от тебя, чтобы никакая тень не омрачала твоего детства.

Lauren holly hot

About Kazrashura

Гробница состояла из двух концентрических колоннад, окружавших круглый дворик. Колонны полностью заслоняли интерьер, за исключением одного сектора, и Алистра, избегая приближения к этому проходу, вошла в Гробницу сбоку. Она осторожно прокралась через первую колоннаду, убедилась, что никого не видно, и на цыпочках подошла к следующей. Сквозь просветы она увидела Ярлана Зея, глядевшего через входной проем на построенный им парк и вдаль - на город, который он наблюдал столько веков.

Related Posts

708 Comments

Post A Comment