Irelande dominicagold

474 Share

Irelande dominicagold

Хотя большинство крупных строений были знакомыми, небольшие различия добавляли интереса всей сцене. Элвину хотелось задержаться, но никак не удавалось отыскать способ замедлить продвижение по туннелю. Вскоре они плавно опустились в просторном эллиптическом зале, с окнами по всем сторонам. В них виделись дразнящие картины садов, усыпанных сверкающими цветами. Сады в Диаспаре все еще были, но эти существовали только в сознании задумавшего их художника. В теперешнем мире цветов, подобных этим, конечно, быть не могло. Алистра была зачарована их красотой и явно полагала, что именно это и хотел показать ей Элвин. Он наблюдал за тем, как Алистра радостно перебегала от сцены к сцене, восторгаясь при каждом новом открытии. В полупустынных зданиях на периферии Диаспара были сотни подобных мест. Скрытые силы поддерживали в них все в полном порядке.

Закружится голова, и ты рухнешь вниз не пройдя и десятка шагов. Но если бы та же доска была укреплена лишь на ладонь от поверхности земли, ты прошел бы по ней без малейшего затруднения. -- Мысль очень проста. В этих двух предложенных мной экспериментах доска, заметь, одной и той же ширины. Какой-нибудь из этих вот роботов на колесах, которых мы порой встречаем, прошел бы по ней между башнями с такой же легкостью, что и по земле. А мы -- нет, поскольку нам свойственна боязнь высоты. Да, пусть она иррациональна, но она слишком уж сильна, чтобы ее можно было игнорировать. Она встроена в .

Банки Памяти перестали принимать таких людей; те, кто не в силах был расстаться с грезами и стремился бежать в будущее, тщетно входили в Зал Творения. Разъединяющее холодное пламя больше не встречало их; они больше не могли пассивно плыть по реке времени, чтобы проснуться через сто тысяч лет с очищенным наново сознанием. Все призывы к Центральному Компьютеру были бесполезны, пояснить же свои действия он отказывался. Несостоявшиеся беглецы должны были печально возвратиться в город, чтобы столкнуться с проблемами собственной эпохи. Элвин и Хилвар приземлились на окраине парка, неподалеку от Зала Совета. До последнего момента Элвин не был уверен в том, что сможет доставить корабль в город сквозь экраны, ограждавшие небо Диаспара от внешнего мира. Небосвод города, как и все прочее, был искусственным - по крайней мере частично. Ночь, с ее звездным напоминанием обо всех потерях Человека, не имела права вторгнуться в город; он был защищен также от бурь, иногда бесновавшихся в пустыне и заполнявших небо движущимися стенами песка.

Если удастся возбудить в Лисе и Диаспаре достаточно сильное взаимное раздражение, задача разрешится более чем наполовину. Оба города будут столь озабочены доказательствами превосходства собственного образа жизни, что барьеры между ними быстро сойдут - Зачем ты вернулся в Лис. - спросила Серанис. - Потому что хочу убедить Лис, равно как и Диаспар, в том, что вы сделали ошибку. Он не упомянул второй причины - в Лисе был единственный друг, на которого он мог положиться и в чьей помощи нуждался. Сенаторы все еще молчали, ожидая от Элвина дальнейших слов, и он знал, что их глазами и ушами сейчас смотрят и слушают многие другие сознания. Он был представителем Диаспара, и весь Лис судил о городе по его словам. Преисполненный чувством ответственности, Элвин собрался с мыслями и начал Его темой был Диаспар. Он обрисовал город таким, каким видел его в последний раз - дремлющим на груди пустыни, с башнями, сияющими подобно похищенным у неба радугам.

Просто известная ему история прошлого изобиловала чудесами, вполне сравнимыми с любым эпизодом из истории Олвина. -- Мне совершенно ясно, что Центральный Компьютер получил насчет тебя какие-то специальные инструкции -- еще когда его только построили,-- сказал Хилвар, едва Олвин завершил свое повествование. -- Теперь-то ты должен бы уже догадаться. -- Мне кажется, я знаю. Часть ответа сообщил мне Хедрон, когда объяснил, каким образом люди, разработавшие концепцию Диаспара, предусмотрели все, чтобы предотвратить его упадок. -- Выходит, по-твоему, что и ты сам, и другие Неповторимые, которые были еще до тебя, все вы -- часть какого-то социального механизма, который предотвращает полный застой. Так что, если Шуты -- это только кратковременные корректирующие факторы, то ты и тебе подобные должны работать на долгую перспективу. Хилвар выразил эту мысль лучше, чем мог бы и сам Олвин, и все же это было совсем не то, что пришло ему в голову. -- Да нет, я убежден, что истина-то куда более сложна. Очень уж похоже на то, что, когда город еще только строился, произошло столкновение мнений между теми, кто хотел совершенно отгородить его от остального мира, и теми, кто выступал за некоторые контакты Диаспара с этим миром.

Она не хотела потерять друга без борьбы; отчужденность и безразличие Олвина бросали ей вызов, который она не могла не принять. И все же, вполне вероятно, мотивы, которые ею двигали, были не совсем уж так эгоистичны и диктовались, скорее, чем-то, что походило более на материнское отношение к Олвину, нежели было простым влечением, Конечно, деторождение было забыто жителями города, но великие женские инстинкты оберегания и сочувствия все еще жили. Олвин мог казаться упрямым и слишком уж полагающимся на самого себя, куда как полным решимости идти своим путем, и все же Алистра была способна ощутить его внутреннее одиночество. Обнаружив, что Олвин исчез, она немедленно справилась у Джизирака, что произошло. Джизирак, поколебавшись лишь мгновение, рассказал ей. Если Олвин не нуждался в обществе другого человека, он сам должен был дать тому это понять. Его наставник относился к их взаимоотношениям с полным безразличием. В целом Алистра ему, скорее, нравилась, и он надеялся, что ее влияние поможет Олвину приноровиться к жизни в Диаспаре.

321 Share

Irelande dominicagold

Экая я бестолочь, -- прошептал Хедрон. -- Вот ведь все сделал правильно, а самое-то важное и забыл. -- Теперь его пальцы двигались по панели уже совершенно уверенно, и, когда надпись на экране растаяла, он развернул свое кресло так, чтобы видеть и изображение города в центре зала. -- Гляди внимательно, Олвин, -- предупредил. -- Думается мне, что мы оба узнаем сейчас о Диаспаре кое-что новенькое. Олвин терпеливо ждал, но ничего не происходило. Изображение города по-прежнему стояло у него перед глазами во всем своем таком знакомом великолепии и красе -- хотя ни то, ни другое им сейчас не осознавалось. Он уже хотел было спросить Хедрона, а на что, собственно, ему смотреть, как вдруг какое-то внезапное движение приковало его внимание, и он быстро повернул голову, чтобы уловить. Это был всего лишь какой-то краткий миг, что-то на мгновение сверкнуло, и он так и не успел заметить, что же явилось причиной вспышки. Ничто не изменилось; Диаспар оставался точно таким же, каким он его .

Теперь представь, я положил бы между этими башнями абсолютно жесткую доску -- шириной всего в шесть дюймов. Смог бы ты по ней пройти. Олвин, ошеломленный, медлил. -- Не знаю, -- наконец прошептал. -- Мне что-то и пробовать-то не -- Я совершенно уверен, что тебе не удалось бы по ней пройти ни за что на свете. Закружится голова, и ты рухнешь вниз не пройдя и десятка шагов. Но если бы та же доска была укреплена лишь на ладонь от поверхности земли, ты прошел бы по ней без малейшего затруднения. -- Мысль очень проста.

Эти здания выглядят не очень-то безопасными. Посмотри на все эти упавшие камни. Дома стоят только чудом. Если бы на этой планете происходили бури, все постройки были бы сметены еще тысячелетия. Я не думаю, что нам стоит заходить внутрь. - А я и не собираюсь. Я пошлю робота - он может двигаться намного быстрее нас и ничего не заденет. Так что крыша на него не обрушится. Хилвар одобрил эту предосторожность, но настоял еще на одной, которую Элвин упустил из виду. Перед тем, как робот отправился на разведку, Элвин велел ему проинструктировать почти столь же разумный компьютер звездолета, так что теперь, что бы ни произошло с пилотом, путешественники могли бы по крайней мере вернуться на Землю.

Ведь никто никогда не видел Хрустальную Гору снаружи. Вот чудесно было бы -- выйти на одном из ее склонов, поглядеть на землю и небо. Мы ведь черт-те сколько пробыли под поверхностью. Еще не докончив фразы, он каким-то образом уже понял, что говорит что-то неладное. Алистра придушенно вскрикнула, внутренность капсулы как-то странно заколыхалась -- так колышется изображение, рассматриваемое сквозь толщу воды,-- и через металл окружающих его стенок Олвин на краткий миг снова увидел тот, иной мир. Две реальности, похоже, боролись друг с другом -- отчетливее становился то один мир, то. И затем, совсем внезапно, все кончилось. На долю секунды у Олвина возникло ощущение какого-то разрыва, и от подземного путешествия не осталось и следа.

Всю свою оставшуюся жизнь вы будете убеждены, что это и есть правда, и все в Диаспаре примут эту историю за истинную. Таким образом спрятана тайна, которая могла бы привлечь новых исследователей. Они будут думать, что уже знают о нашей земле все, что только можно узнать. Сирэйнис умолкла и посмотрела на Олвина с мольбой. Пауза была -- Мы очень сожалеем что это необходимо, и просим у вас прощения, пока вы нас еще помните. Вы можете не принять наш вердикт и нашу логику, но ведь нам известно множество фактов, которые вам неведомы. По крайней мере, у вас не будет никаких сожалений, потому что вы будете верить, что открыли все, что только можно было обнаружить. Так ли. -- подумал Олвин.

Часами лежал он, поддерживаемый неощутимыми ладонями гравикомпенсаторного поля, в то время как гипноновый проектор раскрывал его сознание навстречу прошлому. Кончалась запись, проектор расплывался и исчезал -- но Олвин все лежал, уставясь в пустоту, и не спешил возвращаться из глубины столетий к реальностям своего мира. Он снова и снова видел безбрежные пространства голубых вод -- куда более громадные, чем пространства суши,-- и волны, накатывающиеся на золотые отмели побережий. В ушах у него звенел грохот гигантских валов, отшумевших миллиарды лет. Он вызывал в памяти леса и прерии и удивительных животных, которые когда-то делили Землю с Человеком. Древних этих записей обнаружилось совсем. Было принято считать, хотя никто и не знал -- почему, что где-то в промежутке между появлением Пришельцев и основанием Диаспара все воспоминания о тех примитивных временах были утрачены. Стирание общественной памяти было настолько полным, что невозможно было поверить, будто такое могло произойти в силу какой-то случайности. Человечество забыло свое прошлое -- за исключением нескольких хроник, которые могли оказаться не более чем легендами. Все, что было до Диаспара, называлось просто -- Века Рассвета.

681 Share

Irelande dominicagold

Элвин оглянулся, чтобы проверить, здесь ли все его спутники. Сразу за ним шла Алистра, неся шар, заполненный холодным, немеркнущим светом, озарившим с начала путешествия уже столько всего удивительного и ужасного. Бледное свечение заливало узкий коридор и расплескивалось по блестящим стенам. Пока хватало энергии, путь был виден, и видимых угроз удавалось избегать. Но, как слишком хорошо знал Элвин, в этих пещерах самые грозные опасности отнюдь не обязательно были видимыми. За Алистрой, сгибаясь под тяжестью своих излучателей, брели Нарриллиан и Флоранус. На мгновение Элвин отвлекся и подумал: почему бы не снабдить излучатели нейтрализаторами гравитации. Он всегда задумывался над подобными вещами даже среди самых отчаянных приключений. И когда такие мысли посещали его сознание, окружающая действительность, дрогнув, куда-то исчезала, и за миром своих чувств он ощущал дыхание другого, совершенно отличного мира.

В конце концов корабль остановился, как если бы робот внезапно отыскал в памяти то, что нужно, добравшись до самых ее глубин. Под ними высилась колонна из снежно-белого камня, вздымающаяся из самого центра невероятных размеров амфитеатра. Олвин немного подождал. Корабль оставался неподвижным, и тогда он приказал роботу приземлить его у подножия колонны. Даже до этого вот момента Олвин втайне еще надеялся обнаружить на планете жизнь. Надежда исчезла, едва был открыт воздушный шлюз. Никогда прежде, даже в уединении Шалмирейна, не обволакивала их такал вот всепоглощающая тишина. На Земле всегда можно было уловить шорох голосов, шевеление живых существ или же, на худой конец, хотя бы вздохи ветра. Здесь ничего этого не было и уже не будет .

Одна из стен начала складываться с нежным музыкальным звуком, причем таким хитроумным способом, что проследить за этим процессом оказалось невозможным. Через образовавшийся проем вошел Хилвар и полушутливо-полуозабоченно посмотрел на - Теперь, Элвин, раз уж ты проснулся, - сказал он, - то, может быть, сообщишь хотя бы мне, как ты умудрился вернуться и какой следующий шаг собираешься предпринять. Сенаторы как раз отправились взглянуть на подземку: они не могут понять, как ты сумел пробраться по ней. Что скажешь. Элвин соскочил с постели и потянулся изо всех сил. - Наверное, нам лучше догнать их, - заявил. - Не хочу, чтобы они понапрасну тратили время. Что же до твоего вопроса, ответ ты увидишь немного погодя. Догнать троих Сенаторов удалось лишь почти у самого озера. Обе группы обменялись слегка натянутыми приветствиями.

Вскоре невидимая сила мягко опустила их на пол просторного эллиптического зала, по всему периметру которого шли окна. Через них молодые люди могли охватить взором невыразимо манящий ландшафт -- сады, пылающие ярким, с просверками пламенем цветов, Да, в Диаспаре были и сады -- хотя бы вот эти, но они существовали только в воображении художника, который их создал. Вне всякого сомнения, таких цветов, как эти, на самом деле в природе не существовало. Алистра была заворожена их красотой. Она, похоже, думала, что Олвин и привел-то ее сюда единственно для того, чтобы полюбоваться на. Некоторое время он наблюдал за девушкой, весело и легко перебегающей от окна к окну, и сам радовался радости каждого ее открытия. В полупокинутых зданиях по внешней границе Диаспара таились сотни таких вот мест, и какие-то скрытые силы, следящие за ними, непрестанно поддерживали их в безупречном состоянии. В один прекрасный день приливная волна жизни, возможно, снова хлынет сюда, но до поры этот древний сад оставался тайной, существующей только для них -- Нам -- дальше,-- проговорил наконец Олвин. -- Ведь это только начало.

Это, знаешь, вполне. Он мог внести матрицу своей личности в Хранилища Памяти и возложить на нее задачу взломать форму Диаспара, прежде чем она закостенеет. Придет день, когда я должен буду выяснить, что же случилось с теми, предыдущими Неповторимыми. Это ведь помогло бы стереть множество белых пятен в общей картине. -- И Ярлан Зей -- или кто бы это ни был -- также проинструктировал Центральный Компьютер оказывать Неповторимым помощь, когда бы они ни появлялись,-- задумчиво произнес Хилвар, следуя линии его логики. Вот. Ирония же заключается в том, что я мог получить всю необходимую информацию прямо от Центрального Компьютера и мне не нужно было бы потрошить беднягу Хедрона. Мне-то Центральный сообщил бы гораздо больше, чем то, что он когда-либо рассказывал Шуту.

Отлично, - ответил Элвин. - Я прибуду в Эрли по возможности. Когда робот вернулся, Элвин тщательно проинструктировал его и велел повторить инструкции еще. Он был вполне уверен, что Серанис не нарушит слова, и все же предпочел обеспечить себе безопасный путь к отступлению. Воздушный шлюз бесшумно закрылся за. Через мгновение послышалось тихое "фсс. " теснимого кораблем воздуха, напоминающее продолжительный изумленный вдох. Темное пятно на миг закрыло звезды, и корабль улетел.

539 Share

Irelande dominicagold

И все же ему представлялось куда более вероятным, что он все-таки был плоть от плоти тех людей, что когда-то жили на планете Земля и путешествовали по. Когда был создан новый город, от старого Диаспара мало что осталось. Парк почти полностью покрыл изначальное поселение, а также то, с чего, собственно, и начинался сам-то этот древний город. Казалось, что в центре Диаспара от века существовало крохотное зеленое местечко, к которому стекались все радиальные улицы города. Впоследствии его размеры разрослись вдесятеро, стерев множество зданий и улиц. Усыпальница Ярлана Зея появилась как раз в это время, заменив собой какую-то очень громоздкую круглую конструкцию, которая возвышалась на месте слияния всех улиц. Олвин, в сущности, никогда не верил легендам о непостижимой древности усыпальницы, но теперь ему стало ясно, что легенды, похоже, говорили правду. -- Но ведь .

Главная планета была двойником второго из посещенных ими миров: ее окутывало то же ярко-зеленое одеяло. Совершать посадку здесь не имело смысла - эту историю они уже знали. Элвин подвел корабль близко к поверхности спутника; он не нуждался в предупреждающем сигнале защищавших его сложных механизмов, чтобы понять: атмосферы здесь. Все тени имели резкие, четкие края, и переходной зоны между ночью и днем не существовало. Здесь Элвин впервые увидел нечто, напоминавшее ночь, ибо лишь одно из далеких солнц висело над горизонтом того участка планеты, к которому они приблизились. Панораму заливал тусклый красный свет, словно все было погружено в кровь. Они пролетели многие километры над горами, столь же острыми и зазубренными, как и в незапамятные века своего рождения. Это был мир, не знавший перемен и старения, никогда не освежавшийся дождями и ветрами. Сохранение предметов в их первозданой свежести здесь не требовало использования схем Но если воздуха не было, то и жизнь не могла существовать - или все-таки могла.

Олвин молчал, пока они не добрались до кромки воды. И только тут он -- Мне хотелось показать тебе, что это за корабль. И еще я надеялся, что полип, возможно, снова существует. У меня такое ощущение, что я перед ним в долгу, и мне очень хочется рассказать ему о том, что я открыл. -- В таком случае тебе придется подождать,-- сказал Хилвар -- Ты возвратился слишком рано. Олвин был готов к такому повороту дела. Возможность того, что полип жив, была слишком уж слаба, и Олвин не особенно огорчился тем, что его ожидания обмануты. Воды озера лежали совершенно спокойно, в них больше уже не бился тот напряженный пульс, что так поразил их в первое посещение.

И за последний миллиард лет вряд ли кто интересовался, реальны ли эти изображения. Уж во всяком случае они были не менее реальны, чем так называемое твердое вещество. А когда нужда в них отпадала, они снова возвращались в призрачный мир Банков Памяти города. Как и все прочее в Диаспаре, они никогда не изнашивались - и оставались бы вечно неизменными, если только хранимые образы не уничтожались сознательно. Элвин как раз частично перестраивал свою комнату, когда в его ушах раздался звук колокольчиков. Он сформулировал в уме сигнал разрешения, и стена, на которой он только что рисовал, вновь растворилась. Как он и ожидал, за стеной стояли родители, а чуть поодаль - Джезерак. Присутствие наставника указывало, что это не обычный семейный визит. Но и об этом он знал заранее. Иллюзия была идеальной и не исчезла, когда Эристон заговорил.

И нигде не будем приземляться,-- сказал. -- Уж этого-то будет вполне достаточно для обеспечения безопасности, тут и говорить нечего. Хилвар пожал плечами, словно отказываясь принимать какую бы то ни было ответственность за все, что может произойти в следующий. Теперь, когда Олвин выказал известную долю благоразумия и осторожности, Хилвар не считал нужным признаваться, что он и сам в равной степени сгорает от нетерпеливого желании продолжить их исследования, хотя, по правде сказать, он уже и оставил всякую надежду повстречать на какой-то из всех этих планет разумную На этот раз перед ними лежал двойной мир -- колоссальных размеров планета со спутником, обращающимся вокруг. Сама планета, похоже, была двойняшкой той, второй, на которой они уже побывали,-- ее покрывала все та же самая ядовитая зелень. Садиться здесь не было никакого смысла -- все это они уже изведали. Олвин опустил корабль пониже к поверхности спутника планеты. Ему не потребовалось предупреждения от сложной системы защиты, чтобы понять, что атмосферы здесь. Все тени обрисовывались резко, и не было никакого постепенного перехода от ночи к дню. Кстати сказать, это оказался первый мир, на котором они увидели какое-то подобие ночи, потому что в том месте, где они легли на круговую орбиту, над горизонтом стояло только одно из наиболее удаленных солнц.

Объяснение этому могло быть только. Давным-давно, быть может еще до основания Диаспара, произошло нечто такое, что не только лишило Человека любознательности, честолюбивого порыва к неизведанному, но и отвратило его от Звезд -- назад, к дому, искать убежища в узеньком замкнутом мирке последнего города 3емли. Он отказался от Вселенной и возвратился в искусственное чрево Диаспара. Пылающее неостановимое стремление, что вело его когда-то через бездны Галактики, сквозь мрак к островам туманностей за ее пределами, бесследно угасло. На протяжении неисчислимых эпох ни один космический корабль не появлялся в пределах Солнечной системы. Там, среди звезд, потомки Человека, быть может, все еще возводили империи и разрушали светила. -- Земля ничего об этом не знала и не хотела знать. Земле все это было безразлично. Олвину -- .

775 Share

Irelande dominicagold

Эристон и Этания посвятили воспитанию Элвина не более трети своего времени, сделав все, что от них ожидали. Обязанности Джезерака состояли в воспитании Элвина в более формальном смысле. Считалось, что родители обучат его, как вести себя в обществе и введут в непрестанно расширяющийся круг друзей; они были ответственны за характер Элвина, тогда как Джезерак - за его разум. - Я нахожу, что ответить на твой вопрос весьма трудно, - произнес Джезерак. - В интеллекте Элвина, конечно, нет каких-либо недостатков, но ему безразлично многое из того, что, вообще говоря, должно было бы его интересовать. С другой стороны, он проявляет болезненное любопытство по отношению к темам, которых мы обычно не обсуждаем. - К миру вне Диаспара, например. - Да, но откуда ты знаешь об. Хедрон секунду колебался, раздумывая, насколько он может доверять Джезераку. Он знал, что Джезерак добр и благонамерен, но знал также, что он связан общими для всех жителей Диаспара запретами - один лишь Элвин был от них свободен.

Машина, вопрошавшая Хедрона, должна была быть весьма изощренной и занимать высокое место в иерархии Центрального Компьютера. Других преград не было, но Элвин подозревал, что они миновали ряд проверок, скрытых от постороннего взгляда. Короткий коридор вывел их сразу в огромное круглое помещение с углубленным полом, а на этом полу находилось нечто столь удивительное, что Элвин на миг потерял голову от восторга. Перед ним простирался весь город Диаспар, причем самые высокие здания едва доходили ему до плеча. Он долго выискивал знакомые места и разглядывал неожиданные перспективы и лишь через какое-то время обратил внимание на остальную часть помещения. Стены были покрыты мельчайшей мозаикой из белых и черных квадратиков без соблюдения какой-либо закономерности. Стоило Элвину быстро перевести взгляд, как создавалось впечатление, что мозаика мерцает, но это было лишь иллюзией. По краям помещения с равными промежутками стояли какие-то аппараты с ручным управлением: каждый имел экран и сиденье для оператора.

Он знал, что Алистра не остановится, пока не вернется к своим друзьям. Ей не грозила опасность затеряться в лабиринтах города: она без труда могла найти обратный путь. Инстинктивное умение выпутываться из самых мудреных закоулков было лишь одним из многих достижений Человека, начавшего жить в городах. Давно исчезнувшие крысы вынуждены были приобрести подобные же навыки, когда покинув поля, связали свою судьбу с человечеством. Элвин помедлил секунду, словно в надежде на возвращение Алистры. Он не был удивлен ее реакцией - но лишь проявившейся неистовостью и иррациональностью. Искренне сожалея о ее бегстве он, однако, предпочел бы, чтоб она не позабыла при этом оставить плащ. Дело было не только в холоде. Непросто было пробиваться сквозь ветер, вдыхаемый легкими города. Элвин боролся и с потоком воздуха, и с той силой, что поддерживала его движение.

Джезерак выслушал ее рассказ без видимых эмоций. Если он и был встревожен или удивлен, то умело скрыл это - так умело, что Алистра была несколько разочарована. Ей-то представлялось, что ничего более необычного и важного никогда не происходило, и безучастное поведение Джезерака ее обескуражило. Когда она завершила рассказ, он расспросил ее о некоторых подробностях и намекнул, что она могла и ошибиться. Какие причины были предполагать, что Элвин действительно покинул город. Возможно, над ней просто подшутили; участие Хедрона, казалось бы, только подтверждало эту догадку. Может быть, именно в этот самый момент Элвин смеется над ней, скрываясь где-нибудь в Диаспаре. Единственное, чего Алистра добилась от Джезерака - обещания сделать необходимые запросы и снова связаться с ней в течение суток. В то же время ей не следовало беспокоиться и говорить обо всей этой истории кому бы то ни .

С помощью синтезаторов материи она изобретала переплетающиеся трехмерные структуры такой красоты и сложности, что это, в общем-то, были уже не просто стереометрические конструкции, а топологические теоремы высшего порядка. Ее работы можно было увидеть по всему Диаспару, и по мотивам некоторых из этих композиций были даже созданы мозаики полов в гигантских хореографических залах -- рисунок пола служил своего рода основой для создателей новых танцевальных вариаций. Все эти занятия могли бы показаться бесплодными тому,кто не обладал достаточным интеллектом, чтобы оценить их тонкость. Но в Диаспаре не нашлось бы ни единого человека, который не смог бы понять то, что пытались создать Эристон и Итания, и кем ж двигал бы такой же всепоглощающий интерес. Физические упражнения и различные виды спорта, включая многие такие, которые стали возможны только после овладения тайной гравитации, делали приятными первые несколько столетий юности. Для приключений и развития воображения саги предоставляли все, что только можно было пожелать. Это был неизбежный конечный продукт того стремления к реализму, которое началось, когда человек стал воспроизводить движущиеся изображения и записывать звуки, а затем использовать эту технику для воссоздания сцен из реальной или выдуманной жизни. Иллюзия саг была безупречной, поскольку все чувственные ощущения поступали непосредственно в мозг, а противоборствующие чувства устранялись. Погруженный в транс, зритель был отрезан от реальностей жизни на длительность саги; он словно бы видел сон -- с полнейшим ощущением, что все происходит наяну, В этом мире порядка и стабильности, который в своих основных чертах ничуть не переменился за миллиарды лет, было неудивительным обнаружить и всепоглощающий интерес и играм, построенным на использовании случайности.

Сумерек не. С заходом солнца озера тени, лежавшие среди песчаных дюн, стремительно слились в одно громадное море тьмы. Цвета покидали небо; теплые красные и золотые тона вытекли прочь, оставив антарктически-синий, постепенно сгустившийся в ночь. Задержав дыхание, Элвин ждал момента, ведомого из всего человечества лишь ему - момента, когда оживет и затрепещет первая звезда. С тех пор как он последний раз побывал в этом месте, прошло много недель, и он знал, что картина ночного небосвода должна была измениться. Но он не был готов впервые увидеть Семь Они не могли называться иначе: непрошенная фраза сама сорвалась с его губ. На последних следах закатного сияния они составляли крошечную, тесную и поразительно симметричную группу. Шесть из них были расположены в виде слегка сплющенного эллипса, который, как был уверен Элвин, на деле был точным кругом, слегка наклоненным к лучу зрения. Каждая из звезд имела свой цвет: он различил красную, голубую, золотую и зеленую, прочие оттенки ускользали от. Точно в центре этого построения покоился одинокий белый гигант - ярчайшая звезда на всем доступном взору небе.

859 Share

Irelande dominicagold

Олвину потребовалось некоторое время, чтобы попривыкнуть к Хилвару -- по причине, которую он не смог бы толком объяснить, не ранив при этом чувств сына Сирэйнис. Физическое совершенство в Диаспаре было чертой настолько всеобщей, что личная красота полностью потеряла свою ценность. Люди обращали на,нее внимание не больше, чем на воздух, которым дышали. В Лизе же все это обстояло далеко не так, и наиболее лестным эпитетом, который можно было бы применить к Хилвару, являлось слово -- симпатичный. По стандартам же Олвина он был просто уродлив, и в течение некоторого времени Олвин даже сознательно избегал. Если Хилвар и отдавал себе в этом отчет, то ничем себя не обнаруживал, и очень скоро присущее ему дружелюбие сломало барьер. Но все еще впереди было время, когда Олвин настолько привыкнет к широкой и несколько кривоватой улыбке Хилвара, к его силе и к его мягкости, что ему едва ли правдоподобным будет казаться, что в свое время он считал этого парня таким непривлекательным, и ни за что на свете не захочется, чтобы Хилвар стал каким-то другим. Они покинули Эрли вскоре после рассвета в небольшом экипаже, который Хилвар называл мобилем и который, очевидно, действовал на тех же принципах, что и машина, которая доставила Олвина сюда из Диаспара. Экипаж этот парил над поверхностью земли всего в нескольких дюймах, и, хотя не было ни малейших признаков направляющего стержня, Хилвар оговорился, что такие вот машины в состоянии двигаться только по определенным маршрутам.

Давай-ка я покажу тебе, как управляться с монитором. Весь следующий час Олвин просидел перед одним из аппаратов, учась управлять. Он мог по желанию выбирать какую угодно точку города и исследовать ее при любом увеличении. По мере того как он менял координаты, на экране перед ним мелькали улицы, башни, движущиеся тротуары, стены. Похоже было, что он стал всевидящим, бесплотным духом, который может безо всяких усилий парить над Диаспаром, не затрачивая на это ни эрга энергии. И все же, в сущности, он исследовал не Диаспар. Он передвигался среди клеток памяти, рассматривая идеальный облик города, параллельно которому реальный Диаспар и сохранялся неизменным на протяжении вот уже миллиарда лет. Олвин мог видеть ,только ту часть города, которая оставалась незыблемой.

Им не встретилось больше никаких препятствий, но Олвин подозревал, что их подвергли множеству тайных проверок. Короткий коридор внезапно вывел их в огромное круглое помещение с притопленным полом, и на плоскости этого самого пола возвышалось нечто настолько уднвительное, что на несколько секунд Олвин от изумления потерял дар речи. Он смотрел сверху. на весь Диаспар, распростертый перед ними, и самые высокие здания города едва доставали ему Он так долго выискивал знакомые места, так пристально изучал неожиданные ландшафты, что не сразу обратил внимание на остальную часть помещения. Его стены оказались покрыты микроскопическим рисунком из белых и черных квадратиков. Сама по себе эта мозаика была, казалось, совершенно лишена какой-либо системности, но когда Олвин быстро повел по ней взглядом, ему представилось, что стены стремительно мерцают, хотя рисунок их не изменился ни на йоту. Вдоль этой круговой стены через короткие интервалы были расставлены какие-то аппараты с ручным управлением, и каждый из них был оборудован экраном и креслом для оператора. Хедрон позволил Олвину вдоволь налюбоваться этим зрелищем. Затем он ткнул рукой в уменьшенную копию города: -- Знаешь, что это. Олвина так и подмывало ответить: "Макет, надо полагать", но такой ответ был бы настолько очевидным, что он решил просто промолчать.

Действительно, чувствовалось что-то зловещее и враждебное тому порядку и всей той правильности, на которых зиждились Лиз и Диаспар, в этой вот биологической анархии внизу, под. Миллиард лет здесь бушевала непрекращающаяся битва. И конечно, было бы проявлением мудрости опасаться тех, кто в ней выжил. Сторожко пробирались они в своем корабле вдоль обширного, ровного плато -- такого однообразного, что уже само это немедленно поставило их перед загадкой. Плато оказалось обрамлено более высокой местностью, сплошь заросшей деревьями, о высоте которых можно было только догадываться -- стояли они так тесно и были так погружены в подлесок, что стволов просто не было. В верхней части крон летало неисчислимое количество каких-то крылатых существ. Но они мелькали слишком уж быстро, и определить, что это -- птицы или насекомые или же не то и не другое,-- было просто невозможно. То тут, то там какой-нибудь лесной исполин ухитрялся вскарабкаться на несколько десятков футов над соперничающими с ним соседями, которые немедленно образовывали короткое содружество, с тем, чтобы свалить его и ликвидировать набранное нахалом преимущество. Это была молчаливая война, и велась она слишком медленно, чтобы быть заметной глазу, но впечатление безжалостного, жестокого конфликта было просто ошеломляющим. Плато же по сравнению с лесом казалось скучным и не обремененным никакими событиями, Оно было плоским, если не считать нескольких дюймов перепада по высоте между одним его краем и другим, и простиралось далеко, до самого горизонта.

Трудно было поверить в то, что он может стать чем-то большим, чем просто наблюдателем, а все потому, что ему никак не хотелось допустить, даже в глубине души, что мозг у Хилвара во многих отношениях куда более развит, чем его собственный. Он мог только ждать и изумляться, и у него голова чуть ли не кругом шла от этого потока мыслей, который находился далеко за пределами его понимания. Наконец Хилвар, напряженный и бледный, прервал контакт и повернулся к своему другу: -- Тут что-то странное, Олвин,-- устало сказал. -- Ну, ничего не могу Эта новость конечно же совсем не способствовала сохранению самообладания. По лицу Олвина Хилвар, должно быть, понял, что тот сейчас переживает, потому что внезапно понимающе улыбнулся: -- Я не могу понять, что те он такое --. Вэйнамонд. Это какое-то живое создание, обладающее непостижимо громадными знаниями, но, знаешь, похоже, что разума-то у него просто кот наплакал. Разумеется,-- сейчас же добавил он,-- его разум может быть настолько отличен от нашего, что мы просто не в состоянии его оценить. и все-таки мне кажется, что правильнее -- первое объяснение. -- Ну, ладно, а что же все-таки ты узнал.

Элвин не смог угадать ее возраст: ее длинные золотые волосы были тронуты серым оттенком, что, как он решил, являлось признаком старости. Наличие детей, со всеми подразумевавшимися последствиями, его очень смутило. Где есть рождение, там, без сомнения, должна присутствовать и смерть, и продолжительность жизни в Лисе и Диаспаре не могла не различаться, и притом очень сильно. Он не мог сказать, сколько - пятьдесят, пятьсот или тысяча, - но в ее глазах он чувствовал мудрость и глубину жизненного опыта, знакомую по встречам с Джезераком. Она указала на небольшое кресло, но, несмотря на приветственную улыбку, не произнесла ни слова, пока Элвин не устроился поудобнее - насколько это было возможно под ее напряженным, хотя и дружелюбным, взглядом. Затем она вздохнула и обратилась к Элвину низким, приятным голосом: - Это случается не часто, так что прости меня, если я не знаю правильного обращения. Но гость, даже нежданный, имеет определенные права. Прежде чем мы поговорим, я должна кое о чем предупредить .

610 Share

Irelande dominicagold

Спросила Сирэйнис. -- Потому, что мне хочется убедить вас -- так же как и Диаспар,-- что вы совершаете ошибку. -- Он не стал распространяться о другой причине: здесь у него жил единственный друг, в котором он мог быть уверен и на помощь которого рассчитывал. Сенаторы пребывали в молчании, ожидая продолжения, и Олвин отлично сознавал, что, слушая их ушами и видя их глазами, эа всем, что происходит в этой комнате, сейчас следит огромное число людей. Он был представителем Диаспара, и весь Лиз судит теперь о таинственном городе по тому, что он, Олвин, говорит, по тому, как он ведет себя, по тому, как он мыслит. Это была неимоверная ответственность, и он чувствовал себя перед нею таким маленьким. Он собрался с мыслями и заговорил. Его темой был Диаспар. Он рисовал им город таким, каким увидел его в последний .

Хилвар наблюдал за ним с улыбкой, и Олвин еще успел подумать: не испытывает ли его друг на нем свою способность к внушению. Но даже если это и было так, он ничуть не возражал. Свет, лившийся из груши над их головами,померк до слабого тления, но излучаемое грушей тепло не ослабло. При последнем трепетании света сознание Олвина отметило несколько любопытных фактов, значение которых ему предстояло выяснить поутру. Хилвар сбросил одежду, и Олвин впервые увидел, насколько разнятся две ветви человечества. Некоторые отличия в строении тела касались только пропорций, но другие -- такие, например, как гениталии и наличие зубов, ногтей и заметных волос -- были более фундаментальными. Больше всего его, однако, поразило странное углубление на животе Хилвара. Когда спустя несколько дней он внезапно вспомнил об этом, то потребовались долгие объяснения. К тому времени, как Хилвар сделал для него функцию пупка совершенно понятной, он уже произнес несколько тысяч слов и нарисовал кучу диаграмм. И оба -- Хилвар и Олвин -- сделали огромный шаг в понимании основ культуры Диаспара и Лиза.

А у меня для тебя новости, Олвин,-- сказал. -- Мне кажется, ты знаешь сенатора Джирейна. Олвин сначала было задумался, но потом вспомнил: -- Ну. Он ведь был один из первых, кого я встретил в Лизе. Он, кажется, входит в их делегацию. -- Да. Мы с ним хорошо узнали друг друга. Это блестящий ум, и в человеческой душе он разбирается куда тоньше, чем я вообще считал возможным, хотя и говорит мне, что по стандартам Лиза его следует рассматривать только как начинающего. Так вот, пока он здесь, он берется за одно предприятие, которое, надо думать, придется тебе очень и очень по душе.

Люди той эпохи окинули взором разоренные их отчаянными дерзаниями звезды и сделали свой выбор. Они оставят Вселенную Ванамонду. Здесь кроется тайна - тайна, которой мы, возможно, не разрешим никогда, ибо и Ванамонд не в состоянии помочь. Нам известно лишь то, что Империя вступила в контакт с чем-то необычайным и грандиозным далеко у изгиба Космоса, у самых его пределов. Что это. Нам остается только гадать, но его призыв должен был быть безмерно настойчивым и безмерно обещающим. И очень скоро наши предки и прочие народы решили отправиться в путешествие, проследить которое мы не в состоянии. Мысли Ванамонда, судя по всему, ограничены пределами Галактики, но через его сознание мы смогли увидеть начало этого великого и загадочного предприятия.

По прихоти художника только некоторые из зеркал отражали обстановку, какой она была в действительности - и даже они изменяли свое расположение, как был уверен в том Элвин. Прочие же, конечно, отражали что-то, но видеть себя расхаживающим среди вечно изменчивого, совершенно воображаемого окружения было несколько ошарашивающе. Иногда в мире за зеркалом были бродящие туда-сюда люди, и не раз Элвину попадались знакомые лица. Впрочем, он хорошо понимал, что видит не известных ему в этом существовании друзей. Сквозь сознание неизвестного мастера он смотрел в прошлое, наблюдая предыдущие воплощения людей, существующих в сегодняшнем мире. Напоминая о собственной уникальности, его огорчала мысль, что сколько бы он не ждал перед этими меняющимися видами, он никогда не встретит древнее эхо себя - Знаешь ли ты, где мы находимся. - спросил Элвин у Алистры, когда она завершила обход зеркал. Алистра покачала головой.

Алистра обошла усыпальницу раз десять (хотя, в сущности, вполне хватило бы и одного) -- спрятаться здесь было решительно негде. После первого приступа изумления она стала сомневаться: а были ли те, кого она преследовала по Парку, Олвином и Хедроном во плоти или же она гналась всего-навсего за их электронными фантомами. Впрочем, мысль была не из умных, потому что свой фантом можно было сразу проявить в любом месте, которое захотелось бы посетить, и незачем было отправляться куда бы то ни было лично. Ни один человек в здравом рассудке не заставил бы свое отображение отшагать пару миль, затратив на это полчаса, когда на место можно было прибыть мгновенно. Нет, это конечно же были Олвин и Хедрон, и именно их она и проводила до усыпальницы. Следовательно, где-то здесь должен быть тайный вход. И пока она ждет их возвращения, отчего бы его и не поискать. Так уж получилось, что возвращение Хедрона она прозевала, потому что как раз в этот момент изучала одну из колонн позади скульптуры, а Шут появился совсем с противоположной стороны. Она услышала его шаги, обернулась к нему и сразу поняла, что он .

474 Share

Irelande dominicagold

Элвин на секунду обернулся - и увидел абсолютную пустоту. Небо позади было полностью поглощено полусферой тьмы. Прямо на глазах звезды уходили в нее и пропадали, точно падающие в воду искры. Корабль двигался намного быстрее света и, насколько Элвин мог понять, уже покинул знакомое пространство Солнца и Земли. Когда сильнейший рывок последовал в третий раз, сердце Элвина почти замерло. Странное помутнение зрения было теперь вполне явственным: все окружающее на миг исказилось до неузнаваемости. Вдруг в необъяснимом озарении Элвин понял суть этого искажения. Оно было реальным, а не иллюзорным. Каким-то образом, прорываясь через тонкую пленку Настоящего, он улавливал изменения, происходящие в окружающем пространстве.

Мы зовем Великих, но они не слышат. - Кто это - Великие. - спросил Элвин, жадно подавшись Тонкие, непрерывно двигавшиеся жгутики взметнулись на секунду к небу. - Великие, - сказало существо. - С планет вечного дня. Они придут. Учитель обещал. Эти слова ничего не проясняли.

Ты не торопился, - сказал Хедрон, - но я знал, что рано или поздно ты свяжешься со. Эта откровенность обеспокоила Элвина: столь точная предсказуемость поведения была ему не по душе. Не следил ли Шут за его бесплодными поисками, точно зная, что он делает. - Я стараюсь найти выход из города, - сказал Элвин. - Он должен существовать и, думаю, ты можешь помочь мне в Хедрон молчал. Пожелай он - и еще есть время свернуть с пути, направленного в будущее, предвидеть которое он не в силах. Сомнений быть не могло: ни один человек в городе, имей он даже возможность, не осмелился бы потревожить призраки прошлого, мертвого уже миллионы веков. Возможно, опасности и не. Возможно, ничто не в состоянии поколебать вечную неизменность Диаспара. Но если есть риск впустить в мир что-то новое, незнакомое, то это, быть может, последний шанс оградиться от .

Никто не выглядел обрадованным его возвращением, с легкой грустью подумал Элвин. Совет, тем не менее, приветствовал его вполне корректно - хотя и не только из чистого дружелюбия. Именно Элвин вызвал этот кризис, но, с другой стороны, только он и мог сообщить сведения, на основе которых можно было строить будущую политику. Его слушали с глубоким вниманием, пока он описывал свой полет к Семи Солнцам и встречу с Ванамондом. Затем Элвин ответил на бесчисленные вопросы с терпением, которое, наверное, удивило вопрошавших. Он быстро уловил господствовавший в умах членов Совета страх перед Пришельцами, хотя они ни разу не упомянули последних и были явно огорчены, когда Элвин прямо затронул эту тему. - Если Пришельцы еще существуют во Вселенной, - заявил Элвин Совету, - то я, конечно, должен был бы встретить их в самом ее центре. Но вокруг Семи Солнц нет разумной жизни; мы догадались об этом еще до того, как получили подтверждение от Ванамонда.

Как всегда, не терпится. - сказал. - Не знаю, стоит ли обращать внимание на мои догадки, но, думаю, они примут решение запечатать Гробницу Ярлана Зея, чтобы никто больше не смог повторить твое путешествие. Тогда Диаспар останется, как и был, недосягаемым для внешнего мира. - Этого-то я и боялся, - сказал Элвин с горечью. - А ты все еще надеешься не допустить такого оборота Элвин ответил не сразу; он знал, что Джезерак прочел его мысли, но, по крайней мере, наставник не мог предугадать его планов, поскольку таковых и не. Наступил момент, когда оставалось только импровизировать и осваивать каждую новую ситуацию по мере ее развития. - А ты обвиняешь. - сказал вдруг Элвин, и Джезерак был удивлен новыми нотками в его голосе.

Элвину хотелось бы показать правителям Лиса и Диаспара мир таким, каким он видел его. - Хилвар, - сказал он наконец, - находишь ли ты мои поступки правильными. Вопрос поразил Хилвара. Он не подозревал о внезапных сомнениях, овладевавших иногда его товарищем; он еще не знал о встрече друга с Центральным Компьютером и о впечатлении, которое она оставила в сознании Элвина. Этот вопрос не предполагал бесстрастного ответа; к тому же Хилвар, подобно Хедрону, хотя и с меньшим основанием, чувствовал, как тонет его собственная индивидуальность. Его, беспомощного, втягивало в водоворот, как и всех, кто на своем жизненном пути сталкивался - Мне кажется, ты прав, - медленно произнес Хилвар. - Наши народы оставались разделенными достаточно долго. Это, подумал он, сущая правда, независимо от субъективных чувств. Но Элвин по-прежнему сомневался.

979 Share

Irelande dominicagold

С индексными номерами можно было вести себя достаточно свободно; фактический же адрес открывали лишь самым близким Возвращаясь в город, Элвин раздумывал над всем услышанным от Хедрона о Диаспаре и его социальном устройстве. Примечательно, что он никогда не встречал недовольных своим образом жизни. Диаспар и его обитатели были задуманы как части единого генерального плана; они составляли идеальный симбиоз. На протяжении своих долгих жизней диаспарцы никогда не скучали. Хотя их город был по меркам прежних веков очень мал, его сложность превосходила всякую меру, а количество сокровищ и всяких диковин было беспредельным. Здесь Человек собрал все плоды своего гения, все, что удалось спасти из руин прошлого. Говорили, что все некогда существовавшие города сыграли свою роль в становлении Диаспара; до появления Пришельцев его название уже было известно во всех мирах, утерянных позднее человеком. В строительство Диаспара был вложен весь опыт, все искусство Империи.

Тембр звука указывал, что это не поступивший вызов - кто-то прибыл к нему в действительности. Элвин послал сигнал подтверждения и спустя миг оказался перед Джезераком. Наставник казался достаточно серьезным, но дружелюбным. - Мне поручили привести тебя в Совет, Элвин, - сказал. - Они хотят выслушать. - Тут Джезерак увидел робота и с любопытством оглядел. - Вот он, твой спутник, доставленный из странствий. Что ж, я думаю, ему лучше отправиться с нами. Это вполне устраивало Элвина.

Он не обзавелся настоящими привязанностями, и трудно себе представить, как он мог бы это сделать, пока он страдает от этой своей одержимости. Но, в конце концов, Олвин ведь еще очень молод. Он может вырасти из этой фазы и стать частью рисунка обычной жизни города. Все это Джизирак говорил, в общем-то, для того, чтобы успокоить самого. Хедрону было небезынтересно, верит ли он собственным словам. -- А скажите-ка мне, Джизирак,-- неожиданно задал вопрос Шут,-- знает ли Олвин, что он -- не первый Неповторимый Казалось, Джизирак был поражен услышанным и даже до некоторой степени -- Мне следовало бы догадаться, что уж в а м -- то это известно,-- с печалью в голосе ответил. -- Ну и сколько же Неповторимых было за всю историю Диаспара. Десять. -- Четырнадцать,-- немедленно последовал ответ Хедрона.

И все же, как мне кажется, настанет день, когда мы снова встретимся. Не знаю -- жду ли я этой встречи с нетерпением или боюсь Я никогда не понимал тебя, хотя было время -- я оказался достаточно тщеславен тогда, чтобы думать, будто понимаю. Правду знает только Центральный Компьютер, и он же знает всю правду о тех Неповторимых, которые время от времени, на протяжении минувших тысячелетийпоявлялись и бесследно исчезали. Интересно, выяснил ты уже или еще нет, что же именно с ними происходило. Одна из причин того, что я бегу в будущее, состоит, я полагаю, в том, что я нетерпелив. Мне страстно хочется побыстрее увидеть результаты начатого тобой, но мне нож острый -- наблюдать все промежуточные стадии, которые -- есть у меня такое подозрение -- могут оказаться достаточно неприятными. Было бы интересно увидеть -- в том мире, который будет вокруг меня через несколько коротких минут относительного времени, -- помнят ли тебя как творца или как разрушителя, да и помнят ли. До свиданья, Олвин.

Но, разумеется, и самый волшебный инструмент не был в состоянии помочь в поисках цели, неясной самому творцу. Бросив свои труды, Элвин мрачно уставился на прямоугольник, который он старался заполнить прекрасными образами. Тот был на три четверти пуст. Поддавшись внезапному импульсу, он удвоил размеры уже созданного наброска и сместил его к центру картины. Но нет - это было бы слишком легким решением. Вся соразмерность исчезла. Хуже того - изменение масштаба выявило дефекты конструкции, отсутствие уверенности в этих на первый взгляд смело очерченных контурах. Все надо было начинать сначала. - Все стереть, - приказал он машине.

Он присел на нее в ожидании дальнейших слов Джезерака. - Конечно, ты прав, - последовал ответ. - Но это лишь часть истины, - и в действительности очень малая часть. До сих пор ты общался лишь с детьми своего же возраста, и они тоже не ведали правды. Скоро они ее вспомнят, ты же -. И мы должны подготовить тебя к. Уже более миллиарда лет, Элвин, человеческая раса живет в этом городе. С тех пор, как рухнула Галактическая Империя, и Пришельцы вернулись к звездам, он стал нашим миром.

237 Share

Irelande dominicagold

Вы же не можете стереть и его память. Сирэйнис улыбнулась. Улыбка была приятна и в других обстоятельствах она показалась бы достаточно дружелюбной. Но сейчас за ней Олвин впервые уловил присутствие ошеломляющей, неумолимой силы. -- Вы недооцениваете нас, Олвин,-- прозвучал ответ. -- Сделать это совсем нетрудно. Я могу добраться до Диаспара куда быстрей, чем, скажем, требуется, чтобы из конца в конец пересечь Лиз. Некоторые из тех, кто прибывал к нам прежде, сообщали друзьям, куда именно они направляются. И все же друзья эти забыли про .

Алистра решительно вошла в главный вестибюль Зала Совета -- должным образом пораженная, но ничуть не подавленная глубочайшей тишиной, которая о6ъяла ее тотчас же, едва она переступила порог. Вдоль дальней стены вестибюля сплошной шеренгой стояли информационные машины, и она наудачу подошла к одной из. Как только загорелся сигнал приема, она произнесла: Я ищу Олвина. Он где-то в этом здании. Как мне его найти. Даже прожив не одну жизнь, люди так и не могли привыкнуть, что на обычные вопросы машины отвечали мгновенно. Были среди жителей Диаспара такие, кто говорил, что им известно, как это происходит, и с таинственным видом рассуждали о времени доступа и объеме памяти, но окончательный результат не становился от этого менее чудесным. Любой чисто практический вопрос, касающийся чего-то в пределах и в самом деле невообразимого объеме информации обо всем, происходящем в городе, получал разрешение немедленно.

Нет, путь лежит через горы, глайдер там не пройдет. Элвин размышлял. Он устал, его ступни горели, мышцы на ногах все еще ныли от непривычной нагрузки. Невольно хотелось оставить все на следующий. Но следующего раза могло и не Под тусклым светом звезд, немалая часть которых померкла за время, прошедшее после постройки Шалмираны, Элвин боролся с противоречивыми мыслями и, наконец, принял решение. Ничто не изменилось; горы по-прежнему сторожили дремавшую страну. Но уже наступил и отошел в прошлое поворотный миг истории - и человечество двинулось к новому, неизвестному будущему. В эту ночь Элвин и Хилвар больше не спали. С первыми проблесками рассвета они свернули лагерь. Холм окропился росой, и сверкающие бриллианты на стебельках и листьях восхитили Элвина.

Члены Совета еще не знали, насколько сам Хедрон был с ними согласен. Джезерак, как наставник Элвина, тоже заслуживал порицания, и кое-кто из советников время от времени бросал на него задумчивые взгляды. Это не тревожило Джезерака, хотя он прекрасно понимал, о чем они думают. В том, что он давал поучения наиболее оригинальному из умов, зародившихся в Диаспаре со времен Рассвета, тоже была несомненная честь, и уж ее-то у него никто не мог отнять. Лишь закончив изложение фактической стороны своих приключений, Элвин ненавязчиво попытался прибегнуть к убеждению. Он каким-то образом должен был внушить этим людям истины, постигнутые им в Лисе; но можно ли было заставить их понять нечто невиданное и с трудом вообразимое. - Трагично, - сказал он, - что две выжившие ветви человеческого рода оказались разделенными в течение столь огромного промежутка времени. Когда-нибудь мы, может быть, узнаем, как это могло случиться; сейчас же более важно устранить этот разрыв и не допустить, чтобы он произошел вновь. Будучи в Лисе, я протестовал против их представления о собственном превосходстве.

Лукаво спросил Хилвар. - Нет, - ответил Джезерак без колебаний. - Эта идея меня ужасает. Но я понимаю, что мы совершенно ошибались, думая, что один лишь Диаспар в целом мире достоин внимания, и логика подсказывает мне, что для исправления ошибки необходимо что-то делать. Эмоционально я все еще совершенно не в состоянии выйти из города; возможно, так всегда и. Джерейн считает, что сумеет доставить кое-кого из нас в Лис, и я надеюсь помочь ему в эксперименте - даже несмотря на то, что часть моего "я" надеется на его провал. Элвин с возросшим уважением взглянул на своего старого учителя. Он более не преувеличивал силу убеждения и по достоинству оценивал силы, которые могут заставить человека действовать наперекор логике. Он не мог не сопоставить спокойную храбрость Джезерака и паническое бегство Хедрона в будущее - хотя, научившись лучше понимать человеческую натуру, он уже не осуждал Шута за этот поступок.

Некоторые из них -- эти были особенно популярны среди молодежи -- являли собой драматургически несложные сюжеты, накрученные вокруг всякого рода приключений и открытий. Иные были чистой воды исследованиями психологических состояний человека. Но существовали и особые разновидности саг -- экскурсы в область логики и математики, способные подарить изощреннейшее наслаждение наиболее утонченным умам. И все же, у Олвина эти саги -- хотя они, похоже вполне удовлетворяли его товарищей -- порождали ощущение какой-то неполноты. Несмотря на всю их красочность и богатство предлагаемых переживаний, несмотря на калейдоскоп сюжетов и мест действия, ему в них постоянно чего-то недоставало. Да ведь эти саги, подумалось ему, в сущности, всегда бесплодны. Всякий раз они ограничены такими узкими рамками. Саги никоим образом не могли предложить Олвину простора, открытых взору пейзажей, по которым так тосковала его душа. И наконец, ни в одной из них и намека не было на громадность пространств, в которых свершали свои подвиги люди древности, -- не было ни малейшего следа мерцающей пустоты между звездами и планетами.

Young twinks

About Tygokazahn

Джизирак оказался не слишком-то полезен, хотя и проявил большую готовность помочь, чего Олвин все-таки не ожидал. За долгую карьеру ментора Джизираку не раз уже задавали похожие вопросы, и ему как-то не верилось, что даже такой Неповторимый, как Олвин, мог бы сильно удивить его или поставить перед проблемами, которых он не сумел бы разрешить. Правда, Олвин уже начал проявлять кое-какие черты эксцентрической личности, которые впоследствии могли бы потребовать исправления. Он не принимал в должной мере участия в необыкновенно сложной социальной жизни города и в фантастических затеях своих товарищей.

Related Posts

982 Comments

Post A Comment